Кэтрин Куксон - Слепые жернова

– Ну-ну… – Он протянул ей руку. – Джон, ваш будущий шурин. – Его рукопожатие было очень крепким. – Я много лет подряд встречал вас на улице. Вот, оказывается, кого выбрал в невесты Дэвид! – Он кивнул. – Что ж, должен признать, у него хороший вкус.

Сара промолчала. Она едва улыбалась, думая про себя: трудно поверить, что они братья, разве что голоса похожи. Впрочем, даже здесь требовалась оговорка: Джон говорил с такой интонацией, что его можно было принять за жителя ее проклятой улицы. Это был, конечно, не голос чумазого углекопа, однако в его речи, в отличие от Дэвида, не слышалось утонченности.

Он выпустил ее руку, указал на диван и предложил:

– Садитесь. Почему у вас такой взволнованный вид? – Он подался к ней, как заговорщик. – Пройдет несколько недель – и вам самой будет странно, что вы волновались. Вам будет смешно вспоминать свои страхи. – Он подбоченился, поднял одно плечо и склонил голову набок. – Отвечайте же! Вы ведь не глухонемая?

– Да… То есть нет.

Оба прыснули.

– Я… Я сказала Дэвиду, что если переживу этот вечер, то проживу до ста лет.

Он некоторое время не отвечал ей. Его широкое лицо приняло странное, почти агрессивное выражение, но потом, низко наклонившись к ней, он проговорил:

– Зарубите себе на носу: вам некого бояться – ни в этом доме, ни в любом другом месте. Если вы настроены бояться, то так всю жизнь и протрясетесь. Если показывать людям, что они способны нагнать на вас страху, то жизнь превратится в пытку.

– Да-да, вы совершенно правы!

Что еще она могла сказать? От его физиономии исходил жар. Рот у него был большой, красиво очерченный, но совсем не такой, как у Дэвида. Он совершенно не походил на Дэвида – его она с легкостью назвала бы красивым мужчиной. Чувствуя на себе его взгляд, она ерзала от волнения.

Наконец дверь отворилась. Появился Дэн.

– Здравствуйте.

Дэн подошел к Саре, не обращая внимания на Джона. Она глубоко вздохнула и улыбнулась. Ее мышцы расслабились, словно с ее плеч сняли неподъемную тяжесть. Она поприветствовала Дэна.

– Понятно, вы уже знакомы, – буркнул Джон.

– Да, парень, – ответил Дэн и подмигнул. – Тут я тебя обскакал.

– Должен вас предупредить, – обратился Джон к Саре, стоя спиной к камину и все так же упирая руки в бока, – с этим субъектом надо держать ухо востро. Наш семейный Казанова! Постоянно в поисках свежатинки.

– Уймись, Джон!

Сара заметила, что Дэн слегка покраснел, но не разгневался, а только немного смутился или обиделся.

– Вы знаете, что это мой дядя? – Джон обнял Дэна за плечи.

Оба смотрели на Сару.

– Для дяди он слишком молодо выглядит, – ответила Сара, посмотрев на Дэна.

– Я тоже не чувствую себя достаточно старым, чтобы быть их дядюшкой. Такая вот нелепая ситуация, угораздило же меня так поздно родиться!

– Какая откровенность! – Джон довольно захихикал.

Дэн прервал его:

– Хватит дурачиться! Хочешь, чтобы Сара решила, будто у тебя не все дома? Она меня отлично поняла. Я был еще малышом, когда Мэри, их мамаша, вышла замуж. Мы росли вместе. Учтите… – Он перешел на доверительный шепот. – Я не сам выбрал себе таких родственничков. Просто меня не спросили. Дэви еще туда-сюда, но этот… – Он попытался вырваться, но Джон продолжал сжимать его в объятиях, поэтому он крикнул: – Оставь меня в покое! Не хватало только устроить возню. Твоя мать живо приведет тебя в чувство. Будет тебе!

Он вывернулся, и оба расхохотались.

– Теперь вы понимаете, о чем я? – Дэн опустился на диван рядом с Сарой. – С виду он великан, а на самом деле – несмышленыш, щенок.

– Щенок? До чего верно сказано! – Джон снова стоял на коврике перед камином, заложив руки за спину, с тем же выражением на лице, с каким его застал Дэн. – И забавно в придачу! Несмышленыш, значит? Это я-то, единственный среди вас, способный трезво смотреть на вещи! Дэви витает в облаках – это не оскорбление, а комплимент. – Он говорил медленно, убедительно, сопровождая каждое слово кивком, адресованным Саре. – Из отца совсем выбили дух… – Он перевел взгляд на Дэна. – А тебе на все наплевать, кроме… – Он осекся, прищурился и громко спросил: – Чего ради ты меня завел?

– Кто же виноват, что ты заводишься с пол-оборота? К тому же Саре не мешает знать все с самого начала. Что вы о нем скажете, Сара?

Сара взглянула на своего соседа по дивану и, прежде чем ответить, подумала: этот годится Дэвиду в братья, в нем чувствуется доброта. С внезапной веселостью она ответила, подражая простецкому выговору:

– Я его сразу раскусила! Такой никогда не просочился бы дальше портовой проходной.

Ответ был рискованным. Она шутила с ними, как с равными, как с обитателями трущоб. Впрочем, последних она никогда не считала равными себе и почти никогда не шутила с соседями, тем более мужчинами. Но если бы она позволила себе подобную вольность, то шутка получилась бы наподобие только что прозвучавшей. Сейчас она со смесью любопытства и опасения наблюдала за своими собеседниками, которые хохотали в характерной для Хетерингтонов манере – запрокинув головы. В благостной атмосфере дома их громкий смех казался неуместным.

– Что за шум?

С этими словами в комнате появилась Мэри Хетерингтон. За ней вошли Дэвид и молодая брюнетка с ребенком на руках.

– Ну, и нахалку ты подцепил! – заявил Джон Дэвиду, продолжая хохотать.

Дэвид с облегчением и с некоторой гордостью ответил:

– Неужели?

– Можешь мне поверить!

– Тем лучше.

Дэвид уселся рядом с Сарой и положил руку ей на плечо. Сара не спускала глаз с миссис Хетерингтон: она опять нервничала и испытывала страх. Матери Дэвида как будто не понравилось, что она застала их втроем в таком веселье. Возможно, она усмотрела в этом развязность. Когда она обратилась к Саре, ее голос звучал напряженно:

– Это Мэй, жена Джона. А это Пол, их сын.

Она взяла детскую ручку в свою. Пока что ее речь звучала официально. Никто не шевельнулся. Сара сделала попытку учтиво приподняться, но Дэн вскочил быстрее ее и бросил:

– Нет, сидите. Мэй сядет вот здесь.

Мэй опустилась на диван, не выпуская из рук мальчугана. Ни она, ни Сара не произнесли ни слова, чтобы зафиксировать знакомство. Ребенок вертелся и гукал в нескольких дюймах от ее лица, и Сара не смогла отказать себе в удовольствии потрогать его пухленькую ручку. Однако ручка при видимой младенческой невинности оказалась сильной, о чем свидетельствовала цепкость, с которой Пол ухватил Сару за волосы и потянул.

Сара послушно наклонила голову. Несмотря на боль, она была благодарна догадливому младенцу – все внимание было теперь перенесено на него.

– Вот негодник! Отпусти немедленно! Вот я тебе задам! Видели вы когда-нибудь такого нахала?