Светлана Малинкина - Любить не бойся

Все предыдущие его девушки проявляли необузданную страсть, они были порочны. И ему нравилась их порочность. Вместо сладких словечек они говорили пикантные дразнящие фразочки. И не сюсюкали с ним, а впивались в него зубами и ногтями. Даже гордая, высокомерная Инна во время секса громко стонала и не раз расцарапывала ему спину в кровь и больно кусала за мочку уха. А ее поцелуи были очень страстными, а не легкими и нежными, как у Алены.

В сексе Владимир исповедовал ту истину, что женщина — госпожа, а мужчина — добровольный раб, исполняющий ее желания и капризы. А Алена видела господином его. Владимир не был к этому приучен.

Когда слишком сладко, хочется перчика. А он сейчас чувствовал себя с Аленой, как муха в варенье. Сладко, но смертельно… Влип! Он уже знал: грядет смертельная скука. Неужели он настолько испорчен богатыми стервозными женщинами?!

Но, несмотря на такие мысли, Владимир был по-настоящему благодарен Алене за любовь. Другое дело, что он стал тяготиться этой любовью. И как теперь быть? Он не может поступить с Аленой плохо. Алена этого не заслуживала. Он сам заварил всю эту сладкую кашу…

Недопитые в первый раз полбутылки scotch whisky сделали свое дело. Крепкий сон избавил Владимира от дальнейших душещипательных размышлений.

В работе Владимир был азартен так же, как в сексе. Ему нравилась его работа. Поэтому он набросал на листе бумаги свои предложения и отправился к Инне, чтобы обсудить стратегию и тактику их фирмы на перспективу. Конкуренты не дремлют.

Перед тем как идти, он позвонил Инне, чтобы узнать, можно ли зайти сейчас. «Конечно!» Она ответила на выдохе, немного хриплым голосом. И в ее коротком ответе Владимир услышал недосказанное: «Я уже давно жду тебя. Я соскучилась. Иди же скорее».

Секретарша Вика была в этот день в отгуле. И Инна, обрадованная тем, что никто не будет подслушивать под дверью, еще утром решила: надо найти повод и пригласить Володю к себе. А он сам ей позвонил…

Инна испытывала раздирающие муки ревности, когда представляла себе, как он уже больше месяца занимается этим с другой. А она ни о каком другом мужчине даже думать не может. Она хотела Володю. И как хотела! Она уже изнемогала от предвкушения того, что Володя сейчас здесь появится, и она сможет обнять его, прижаться и вдохнуть его запах, и от нестерпимого желания. Владимир успел только войти и поздороваться. Инна защелкнула замок и впилась в его губы поцелуем. Владимир чувствовал, как Инну бьет дрожь. Он еще успел подумать о том, что не должен этого делать из-за Алены, но тело его уже среагировало. Он рывком прижал Инну к себе.

А она задрала юбку, повернулась к нему спиной, оперлась о стол руками и почти простонала: «Возьми меня…»

— Как ты там, милый? Жив? Ножки подкашиваются? — Инна обернулась к нему.

— Ну и стерва же ты…

Инна довольно рассмеялась: «Значит, не все потеряно. У меня есть шанс его вернуть. И все будет как раньше».

А у Владимира действительно дрожали и подкашивались ноги.

В этот день Владимир первый раз за все время не пошел обедать вместе с Аленой. Сослался на занятость. Он просто не мог сейчас смотреть ей в глаза и запросто с ней разговаривать. Ему было стыдно.

Алена совершенно не замечала изменений в поведении и отношении к ней Володи. И по-прежнему испытывала сплошное умиление и восхищение.

А Владимира после секса с Инной в ее кабинете любовь и заботы Алены стали откровенно тяготить. Любому нормальному любящему мужчине не к чему было бы придраться. Вот именно, что «любящему». А Владимир Алену не любил. И причина его раздражения была только в этом. Благодарность за любовь — это из другой категории чувств.

Владимир понимал, что виноват перед Аленой. Увлек ее, дал надежду. Поэтому он был с ней почти также ласков и предупредителен, как раньше. Но в голове его постоянно сидела мысль: «Как объясниться? Где объясниться?» Не хотелось выглядеть подлецом, соблазнившим и бросившим порядочную девушку. В конце концов он принял решение: в субботу они еще сходят с Аленой в Дом бабочек (где-то она вычитала объявление о нем), в воскресенье она поедет к себе домой навестить родителей, потому что не была у них уже неделю. А в понедельник…

Посещение Дома бабочек произвело на Владимира тягостное впечатление. Возможно, потому, что у него было плохое настроение, которое он пытался скрыть.

Павильон они нашли не без труда. Отстояли очередь. На входе им с Аленой вручили бахилки, и они спустились в оранжерею. Владимиру показалось, что оранжерея — это громко сказано. Растения росли в горшках, а часть таких же растений (благодаря Алене) теперь росла в его квартире. Были еще каменистые горочки, фонтанчики, мостики. В целом смотрелось неплохо. Но было очень влажно и жарко. Хотя все правильно — бабочки ведь тропические. Вышел кто-то из организаторов и призвал посетителей быть внимательными, так как вчера растоптали порядка десяти бабочек. Но организатор ушел, и тут началось…

Взрослые тети и дяди расправляли крылья бабочкам, чтобы их сфотографировать. Владимиру хотелось крикнуть: «Люди, шо ж вы делаете?! Не мучайте бедных бабочек! Чтобы полюбоваться этим чудом природы, не обязательно хватать их руками! Они же живые!» Конечно, те бабочки, которые летали (их все-таки было большинство), очень порадовали. Но часть бабочек или прятались, или безжизненно лежали с облезлыми и потрепанными крыльями на листочках. Для них каждое лишнее прикосновение было смертельным. Если бы посетителей так лапали, у них бы тоже ни рук, ни ног не осталось.

Алена всю экскурсию держала Владимира под руку и, прижимаясь к нему, радостно вскрикивала, указывая пальчиком на очередную бабочку. Иногда от избытка положительных эмоций чмокала его в щеку. А когда они вышли на улицу, Алена немножко повисела у него на шее: бабочки ей понравились, а облезлых бедняжек ей, конечно, было жаль.

Владимир в этот момент как раз ассоциировал себя с бабочкой. Ему казалось, что каждое лишнее прикосновение и поцелуй Алены наносят ощутимый вред и укорачивают ему жизнь. И настроение у него только ухудшилось. Владимир надеялся увидеть сказочное, феерическое буйство красок и форм, эфемерность, легкость, воздушность… И не хотел видеть ничьих страданий, даже бабочек. Ему и своих страданий хватало.

На вокзале Владимир с трудом дождался, пока отправится электричка.

С обреченным видом принял еще несколько прощальных поцелуев. А когда Алена уехала, неожиданно почувствовал себя счастливым и… позвонил Инне.