Элейн Гудж - Любящие сестры

– Ты больна… или?

– Ты хочешь сказать, не беременна ли я? – перебила ее Лорел.

– Да или нет?

Лорел глубоко вздохнула и выпалила:

– По правде сказать, это было бы чудом… Какое-то мгновение Энни стояла молча. Она, казалось, была потрясена.

Затем она спросила:

– Что происходит между тобой и Джо?

– Ничего такого, что нельзя было бы поправить. – Лорел хмыкнула. – Послушай, ты хочешь кофе или чего-нибудь еще? Вчера я испекла банановый хлеб… думаю, там еще немного осталось.

Не обращая внимания на предложение, Энни опустилась в кресло-качалку около камина, ее платье собралось сверкающими складками, а булавки торчали из материала, как крошечные антенны. Она не сводила глаз с лица Лорел.

– Ты хочешь рассказать мне что-нибудь?

– Да нет.

– Вы что, ссоритесь с Джо?

– Нет… совсем нет. Послушай, давай поговорим о чем-нибудь другом. Честно говоря, мне вовсе не нравится, когда меня допрашивают.

– Ты выглядишь усталой.

– Я же тебе сказала, что я устала.

– Может, он что-то сделал?

Лорел казалось, что она держится руками за край крутого обрыва и постепенно ее руки разжимаются. Было бы очень просто отпустить руки и упасть прямо в объятия Энни и позволить ей успокоить себя. Но нет, лучше этого не делать…

– Я рада, что тебе нравится платье, – сказала она весело. – Я не была уверена, что получится хорошо. Бархат труднее шить, чем шелк. Нужно подгонять ворс, швы морщатся. Не знаю, сколько раз мне пришлось переделывать левый шов. А уж молния…

– Джо любит тебя, – настаивала Энни. – Ты должна помнить об этом.

– Почему я грустная? Но мне так больше нравится, а тебе нет? – Но она больше не могла сдерживаться и разрыдалась. – Энни, у него роман.

Она рассказала Энни о женщине в ресторане, о том, как все ужасно… о том, что ей хотелось умереть. Даже сейчас, говоря об этом, она чувствовала как при каждом слове у нее внутри все сжимается. Она посмотрела вниз на подушечку с булавками и иголками в форме сердца, которую держала в рука и подумала, какой глупой и сентиментальной она сейчас выглядела. Она начала смеяться, но слезы катились по ее щекам.

Теперь она уже не могла остановиться. Ее охватила паника. Через мгновение Энни бросится к ней. Ей очень не хотелось этого. Энни сумеет задушить те немногие остатки гордости, которые у нее еще остались.

Но Энни не двигалась. Она продолжала сидеть как каменная. А затем начала смеяться.

Лорел вскинула голову, как будто ей дали пощечину.

Но в этот момент Энни подошла к ней, стараясь успокоить:

– Боже, ты так меня напугала Я думала… – Она схватила руку сестры и крепко сжала ее. – Лорел, дорогая, ты все неправильно поняла. У Джо нет романа. Та женщина, которую ты видела, это та самая женщина о которой мне говорил Джо, – она психолог. Он рассказал мне всю историю о том, что его отец больше не может ладить с медсестрой… и Найоми, так, мне кажется, ее зовут, считает, что надо поместить отца в дом престарелых. Конечно, это ужасно, что надо отправлять Маркуса в дом для престарелых. Ты представляешь, что чувствует Джо? Должно быть, Найоми старалась успокоить его, разве ты не понимаешь?

«Да… – вдруг подумала Лорел. – Все проще простого».

У Джо нет романа с другой женщиной… все гораздо хуже. Он предал ее. Джо… Джо принял это важное решение о своем отце… и ни разу ничего не сказал ей об этом… и все рассказал не ей, своей жена а Энни.

«Все время с самого начала Джо и Энни».

Теперь Энни изменилась в лице, ее оливково-желтое лицо побледнело. Она схватила Лорел так, что ее ногти впились в кожу и начала трясти ее:

– Лорел, что случилось? Ты белая как смерть. Боже, ты ведь не думаешь, что я стану тебя обманывать, когда дело касается таких вещей? Неужели ты думаешь, что я сочинила все это, чтобы успокоить тебя?

– Нет, конечна я этого не думаю.

Казалось, что голос Лорел доносится откуда-то издалека с какой-то далекой горной вершины, и звучит на фоне других звуков, становящихся все время более и более четкими. Она слышала как в соседней комнате Адам своим звонким, высоким голосом напевал, немного фальшивя: «О, можешь ли ты сказать мне… можешь ли ты сказать мне, как добраться до Сэзам-стрит», как где-то не далеко от окна дятел долбит тутовое дерево и на камине ритмично тикают часы.

– Лорел… в чем дело? – Голос Энни звучал испуганно.

Лорел повернулась, движения ее были очень неуклюжи, как будто ее кто-то дергал за веревочки, ее движения были похожи на движения кукол, которых она видела в детстве на представлениях Эда Салливана.

Она пристально смотрела на Энни, как будто никогда ее раньше не видела. Она чувствовала, как все у нее внутри опустилось и на нее нахлынула целая лавина любви, горя, печали и отвращения.

– В тебе, – крикнула Лорел очень громко, чтобы перекричать шум, стоявший у нее в ушах. – Ты виновата.

Энни приложила руку к губам:

– Что?

– Ты сидишь и улыбаешься так, как будто я должна радоваться. – Она сделала шаг назад нога у нее подвернулась, и она почувствовала острую боль. Она смотрела на Энни. – Как ты можешь? Как ты можешь так притворяться, когда мы обе знаем, что он хочет тебя? Имей хоть совесть признаться в этом. И ты тоже хочешь его. Не потому ли ты все эти годы водишь за нос Эммета? Перестань играть в благородство, признайся в этом. – Она почувствовала, что не может остановиться. – Признайся, что хочешь заполучить его для себя.

В комнате воцарилось гробовое молчание. Лорел стояла на краю пропасти и вся дрожала.

– Мамочка!

Лорел вскочила, как будто ее ударили. Она посмотрела на Адама, стоящего на нижней ступени лестницы, на нем была старая рубашка Джо, рукава были завернуты, перед рубашки был испачкан краской. В одной руке он держал кисточку. Его огромные глаза были испуганны. «Боже! Как долго он здесь стоял? Что он слышал?»

Она хотела подбежать к нему, расцеловать, успокоить, но не могла двинуться. Она, казалось, прилипла к полу, в то время как Энни, в переливающемся бархатном платье с болтающейся подпушкой и сверкающими в тусклом свете булавками, стремительно пересекла комнату, как яркая птица, и схватила Адама за руку:

– Боже, посмотри на себя. Я думаю, больше краски попало на рубашку, чем на бумагу. Ты не хочешь показать мне, что ты сделал? Мне очень хочется посмотреть. – Она тоже была расстроена, голос ее дрожал, но она старалась скрыть это. Она оберегала Адама, как когда-то оберегала Лорел.

Бросив через плечо быстрый резкий взгляд на Лорел, Энни повела Адама вверх по лестнице. Лорел какое-то время смотрела им вслед, затем села на диван. Ей очень хотелось заплакать, но она решила, что ни за что не станет этого делать.