Долина забвения - Тан Эми

— Я часто мечтала о том, чтобы он умер, — простонала она. — Я даже думала его убить. Но если бы я знала… что увижу его глаза, а в них — невообразимый ужас… Пока я не увидела, как он лежит, изогнувшись, будто древесные корни, а вместо лица у него — кровавый обрубок… И я спрашивала себя: неужели я это сделала? Как я могла сотворить такое? Отныне я всегда буду видеть его без лица. Будь он проклят!

Она с ненавистью смахнула слезу.

— Я ненавижу его за то, что он заставил меня желать его смерти. Он сделал меня бесчеловечной.

Позже в тот же день мы вспоминали о том, как Вековечный нас обманул. Мы все отрицали, что любили его. Нас ввели в заблуждение, заставили так думать. Мы сравнивали стихи, которые он нам читал, его обещания, подарки, рассказы о семье. «Ах! Он и тебе это говорил?!» Мы просеивали его ложь в поисках того, что могло быть правдой. Было ли в ней хоть что-то хорошее?

— Плохие стихи были его собственного сочинения, — заявила Волшебная Горлянка. — С чего бы ему присваивать себе чужие отвратительные стихи?

В разговор вступила Обаяние:

— У него было не все в порядке с головой, и, должно быть, болезнь началась после опалы и казни его отца.

— Я не буду его жалеть, — сказала Волшебная Горлянка. — Прошлое не может извинить его поступки. Это просто прошлое.

Я не простила Вековечного, и я знаю, каково это — поверить в ложь, а потом оказаться преданной. Это будто трещина в стене за твоей спиной, которая медленно и незаметно расширяется, и ты не узнаешь о ней, пока целый дом не рухнет тебе на голову.

@@

Казалось бы, городок Горный Пейзаж не мог быть привлекательнее Лунного Пруда — ведь он тоже находился в горах. Но стоило попасть сюда, и сразу бросались в глаза оживление на улицах, чистая вода и чистые дороги. Лунный Пруд, будто мираж, выглядел прекрасным на расстоянии, но стоило оказаться в его мирке, как тут же обнаруживалось, что озеро — всего лишь болото, дома обветшали и разваливались, а изнуренные люди все сплошь подозрительны и грубы.

Помело решила остаться в Горном Пейзаже. После внесения своей денежной доли она могла вести дела вместе с Обаянием. Городок рос, и с ним росла конкуренция между цветочными домами.

— Приходите в гости, — сказала Помело.

А Волшебная Горлянка ответила:

— Ты сама приезжай в Шанхай, когда соскучишься по свежей морской рыбе.

Нам с Волшебной Горлянкой дали простые чистые платья, и Обаяние объяснила:

— Чтобы люди в Шанхае не подумали, что вы вернулись оттуда, откуда только что сбежали.

Мы наняли повозку, чтобы отправиться в соседний город в десяти милях отсюда. Город назывался Восемь Мостов — по числу мостов, перекинутых через реку, достаточно широкую и глубокую для пассажирских судов.

— На этой стороне Небесной горы, — сказала Обаяние, — есть дороги, реки и поезда, которые приведут вас к Шанхаю. На той стороне Небесной горы, где находится Лунный Пруд, — только худшие события вашего прошлого.

— Чтобы достичь такой глубины страданий в Лунном Пруду, — сказала Волшебная Горлянка, — нам пришлось страдать и по дороге туда.

Мы добрались до еще одного порта, поужинали местными блюдами из острого перца и свежей рыбы и остались на ночь. Мы наняли машину, доехали до следующего речного городка и пересели на очередное судно. По мере приближения к Шанхаю корабли становились всё больше, а гостиницы и еда — всё лучше. Больше никаких повозок с мулами и грубых извозчиков! Через две недели после того, как мы попрощались с Обаянием и Помело в Горном Пейзаже, мы добрались до железнодорожной станции в Ханчжоу. Переодевшись в чистую одежду, мы внимательно оглядели друг друга и посетовали на то, что один год состарил нашу кожу на целое десятилетие.

По дороге в Шанхай Волшебная Горлянка все время говорила, что мы должны открыть собственный цветочный дом. Она непрерывно болтала об особенностях меблировки и об отличительных чертах, которые вскоре обеспечат «Дому Волшебной Горлянки» превосходную репутацию.

У меня были свои планы. И начать я хотела с визита к Верному Фану, чтобы попросить его — но не об услуге, а о работе.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Октябрь 1926 года

Я не пошла к нему домой. Я направилась прямо в его кабинет в здании компании. Он сидел за рабочим столом, и мое появление его ошеломило.

— Ты призрак?!

Мы не виделись год, и теперь я смотрела на него совсем другими глазами. Сейчас, в зрелом возрасте, он все еще оставался привлекательным. Он даже стал еще привлекательнее благодаря тому, что в чертах его лица читался характер. Ну или так мне казалось.

Он широко улыбнулся:

— Я по тебе скучал.

Он поднялся и хотел было обойти стол и поприветствовать меня в привычной манере: поцеловать, слегка шлепнуть по заду и глубоко вдохнуть запах кожи, будто мы с ним были собаками.

— Не нужно излишней учтивости, — сказала я, и он сел на место. — Мы старые друзья.

Он утвердительно кивнул:

— Я забыл: ты ведь замужем. Ну и как тебе быть женой того невежи из деревни? Ты еще не устала от горных облаков и водопадов?

— Вековечный мертв.

Улыбка его испарилась:

— Прости.

Я не выказала Верному своих истинных чувств.

— Брак завершился задолго до его смерти. И теперь я вернулась, готовая начать все заново.

Он приказал подать чай. Его принесли в фарфоровых чашках и блюдцах, которые изготавливала его компания.

— Ты замечательно выглядишь. Сельская жизнь и свежий воздух определенно пошли тебе на пользу.

— Лжец. В том жалком месте я постарела на десять лет.

Мы часто добродушно подтрунивали друг над другом, но его шутка оказалась скорее болезненной, чем смешной. Я знала, что выглядела не так привлекательно, как раньше, и мне определенно не хватало стиля. Но я сделала это намеренно: я выбрала простое синее китайское платье и серый свитер. Волосы стянула в обычный пучок. Мне хотелось, чтобы мое намерение не поняли неправильно: я не собиралась его соблазнять.

— Мне нужна работа, — заявила я.

— Ну конечно, я тебе помогу. Этим же вечером я составлю список цветочных домов, дела в которых идут хорошо, и расскажу тебе подробнее о каждом из них. Ты сможешь выбрать, какой из них тебе больше подходит, а я замолвлю за тебя словечко.

— В каком еще доме? «Доме стареющих куртизанок»? Мне двадцать восемь, и я уже не наивная девочка, которую в будущем ждет разбитое сердце. Я не стремлюсь снова вернуться к бесприбыльному делу. Я хочу работать здесь, в твоей компании.

Он изумленно поднял брови.

— Что?! — Верный Фан тихо рассмеялся.

Я оставалась серьезной.

— Ты знаешь, что у меня есть полезные навыки кроме выуживания подарков из твоего кармана. Я понимаю, как устроен деловой мир. Я в нем выросла и каждый день слышала, о чем говорят бизнесмены, которые собирались па ужин в цветочном доме. Вообще-то, даже во время нашей первой встречи на приеме, который ты устраивал, я смогла выразить свое мнение по этому поводу. И, как ты прекрасно знаешь, я говорю одинаково хорошо на английском языке, а также на шанхайском и мандаринском диалектах китайского.

Верный, казалось, пришел в радостное изумление:

— И что ты предлагаешь? Хочешь стать вице-президентом компании?

— Я хочу должность переводчика в твоей компании, который помогает в деловых переговорах с иностранцами. Я буду переводить не так, как те переводчики, что закончили здесь английскую языковую школу. Я вдоволь их наслушалась в «Тайном нефритовом пути». Они ошибаются так часто, что ты можешь запросто купить осла вместо компании. Я не стану заменой плохого словаря. В переговорах я могу передать все тонкости смысла. Это один из немногих навыков, которому я научилась от матери. Если я справлюсь и стану выполнять какие-то другие работы, ты можешь меня повысить. Если же не буду отвечать твоим ожиданиям, можешь понизить меня в должности до какой-нибудь рутинной работы. Или уволить. Я и сама уйду в таком случае.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Он посерьезнел: