Джун Зингер - Любовницы президента

— Что я могу поделать? — в отчаянии говорила Эбби Джудит. — Ред просто не желает меня… ни в качестве жены, ни в качестве любовницы. — Три года назад какое-то время после его возвращения из Парижа она все еще надеялась на какие-то перемены в отношениях. Но затем он отшатнулся от нее. — Очевидно, ему нужна другая женщина.

Эбби надеялась, что Джудит оставит этот разговор до лучших времен, но та решила довести дело до конца.

— Давай попытаемся проанализировать ситуацию. Что у этих женщин есть такого, чего нет у тебя?

Эбби вспыхнула:

— Я… Я полагаю, он находит их более сексуальными, — выпалила она, — и не видит объекта секса во мне.

Этот ответ отнюдь не обескуражил Джудит.

— Ну тогда, остается последнее средство. Мы должны помочь ему обнаружить твои сексуальные достоинства.

Эбби готова была провалиться сквозь землю.

— Но я не сексуальна. Это известно мне, вам, Реду, и ничто не поможет мне изменить это.

— Но ты должна это сделать, Эбби.

— Должна? — Это ее напугало. А Джудит тем временем продолжала:

— Я отношусь к тебе как к своей дочери и не могу себе представить, чтобы кто-то другой жил в этом доме в качестве жены Реда и моей дочери. Эта девушка должна прежде всего устраивать меня. Ты это понимаешь?

Эбби была поражена. Оказывается, Джудит знала все это еще три года назад, когда позволила Реду отправиться в Европу без присмотра. Она знала, что он непременно встретится с Джейд, но была также уверена в том, что, в конце концов, Джейд пожертвует собой ради Эбби, ради карьеры Реда и отправит его домой ни с чем.

Это было тонкое знание людей и понимание того, что не всегда дети наследуют худшие качества своей матери. Обе дочери Карлотты знали, в чем состоит долг женщины, и готовы были его выполнить, разумеется, если их наставить на путь истинный.

— А сейчас слушай меня внимательно, дорогая. Если все пойдет так, как надо, возможно, наше предстоящее торжество будет устроено по особо важному случаю…

В тот вечер Джудит собиралась на один из своих многочисленных благотворительных приемов. На этот раз он устраивался в пользу «Стэнтона мемориала», и поскольку это была их больница, предполагалось, что Эбби и Ред будут ее сопровождать. Но у Эбби обнаружились признаки простуды, вероятно, гриппа, и Джудит настояла на том, чтобы она лежала в постели и пила как можно больше лекарств. А Реду, естественно, было дано указание остаться с больной и следить за выполнением всех предписаний. Разумеется, она могла бы оставить кого-нибудь из прислуги, но Эбби не всегда подчинялась их указаниям.

Эбби пыталась было протестовать, говоря, что Реду нет необходимости оставаться из-за нее дома, но тот остался непреклонен. Вообще говоря, он был сыт по горло этими благотворительными делами.

— О нет, — говорил он, — ты не избавишься от меня так легко. Тебе до смерти хочется остаться здесь совсем одной, не правда ли? С кем бы ты хотела остаться? С тем профессором, который так нежно держал тебя за руку?

Продолжая навязанную ей игру, Эбби изображала крайнее возмущение.

— Я не держала за руку профессора Мартина. Если хочешь знать, мы обсуждали… Да это пустяки! Это не твое дело, Ред Стэнтон, что мы обсуждали. А у тебя всегда одно на уме.

— Конечно, конечно. И все же я останусь здесь и позабочусь, чтобы ты находилась в постели без профессора Мартина.

— Джудит, заставь его замолчать!

Джудит весело засмеялась:

— В самом деле, вы ведете себя, как дети. Я ухожу, постарайтесь вести себя хорошо. Почему бы вам не сыграть в скреббл или что-нибудь другое? А ты, Ред, позаботься о том, чтобы Эбби лежала в постели, принимала аспирин и пила больше горячего чая. Я сказала миссис Сеймор, что прислуга может уйти сегодня раньше, поэтому Эбби полностью на твоей ответственности. Смотри, чтобы она была в постели.

— О, я всегда старался уложить ее в постель, — подмигнул Ред.

У Эбби засосало под ложечкой, но она сделала беззаботное лицо и показала ему язык.

Итак, ответ на этот вульгарный намек был дан. Но она ведь даже не знала толком, что от нее требуется и что нужно предпринять. У нее не было совершенно никакого опыта в этих делах. Правда, по словам Джудит, нужно было предоставить все естественному ходу событий, женский инстинкт подскажет, что и как. А Ред, как мужчина, сделает все остальное…

Пока Эбби надевала ночную рубашку и халат, Ред приготовил аспирин и стакан горячего лимонада.

— Мой собственный секретный рецепт, — сказал он ей. Если бы она не нервничала, то непременно пошутила бы над ним и его «секретным рецептом». Но ссориться с ним сейчас показалось неуместным.

Однако потом, во время игры в скреббл, она готова была убить его! Она долго не могла сосредоточиться, и у нее все получалось плохо. Он всегда обладал сильным врожденным даром игрока, что неизбежно проявлялось во время любых игр в слова. А сейчас стал просто невыносимым в своем превосходстве над ней. Он постоянно провоцировал ее на ошибки, и она их совершала, хорошо при этом понимая, что попадает в ловушку. Наконец он покровительственно предложил ей щедрый гандикап, что было последней каплей, переполнившей чашу терпения. Она швырнула уже сложенные квадраты букв на пол.

— Тише, тише, — успокаивал он ее, смеясь. — Бэби-Эбби ведет себя как капризный ребенок. Она бросила в него доской.

— Я не верю тебе! Тебе уже скоро двадцать четыре, заканчиваешь юридический колледж, а ведешь себя, как невоспитанный подросток! Ты как дитя, получающее огромное удовольствие от игры в шарики.

Опомнившись, она взяла себя в руки. Эбби, какая же ты дура! В любую минуту он может бросить все и уйти. Что потом скажет Джудит?

Но он поступил воспитанно, собрав все разбросанные по полу маленькие буквы и положив игру обратно в ящик. Затем, напевая какую-то сердитую мелодию, он приложил руку к ее лбу.

— Ты вся горишь! Но виновата сама. Нельзя же так расстраиваться из-за проигрыша. Если не повезло в игре, то это не означает, что ты обязательно глупа. Это говорит о том, что, может, просто нет способностей к этому. Но ты должна вести себя по-спортивному.

— Убирайся! — закричала она, тут же пожалев об этом. Что делать, если он в самом деле уйдет и не вернется? Она легла на подушки и, опустив глаза, извинилась за то, что нагрубила.

— Это из-за того, что я чувствую себя не очень хорошо, а ты насмехаешься надо мной.

— Ну ладно, — сказал он примирительно. — Я понимаю. Далеко не каждый может проигрывать. Это искусство. — Эти слова снова задели ее, но она сдержалась.

— Наверное, настало время еще раз принять аспирин и чашку чаю. Я спущусь вниз и, если ты будешь хорошо себя вести, дам тебе вдобавок две булочки. Может быть, три. Ну как?