Любовница. По осколкам чувств - Даша Коэн

— Как тебя уважать, если ты превратилась в неугомонный банный лист? — со всей дури и в яблочко припечатал парень.

— Ах, вот значит как? — закономерно обиделась на правду девушка.

— А разве не так? Ты прекрасно знала, на что шла — на договорной брак. А теперь вывернула всё так, что только муж превратился в слабое звено и остался тебе что-то должен?

— Должен! — топнула ногой девушка.

— Айза, женщине должен только тот мужчина, который встал перед ней на одно колено и попросил её руки, обещая взамен, всю оставшуюся жизнь любить её, почитать, холить, лелеять и быть верным. Только так, а не потому, что тебе вдруг этого захотелось.

— Мне плевать, что ты думаешь об этом, Амир, — ещё выше задрала нос Айза, — это не об тебя вытирали ноги всё это время, а об меня.

— Ты сама согласилась на всё это дерьмо! Требовала у отца разрешения на этот союз. Буквально умоляла его, а теперь обиделась, что, кроме брака, тебе не выдали счастья на лопате, хотя об этом даже речи не шло?

— Уходи! — закричала она и расплакалась.

— Да, Айза, — кивнул парень, — я уйду. Потому что мне незачем оставаться, ведь ты не выбираешь любовь. Ты выбираешь ненависть. Вот и варись в ней теперь хоть до потери пульса и сознания. Но вот тебе моё слово — все узнают, что внутри тебя живёт мой ребёнок. Я не позволю валять его в грязи из твоей злобы и обиды.

— Ну и катись! — рявкнула она и указала на выход.

Бахтияров в последний раз посмотрел на Айзу, а затем медленно вздохнул и покачал головой.

— Я думал, что полюбил чудесную девушку. Милую. Добрую. Светлую. А на деле оказалось, что ты чудовище, одержимое местью. И мне жаль тебя. Искренне. И себя жаль, что потратил столько времени на иллюзии. И ребёнка жаль оттого, что его мать поставила на пьедестал своих ценностей ненависть и пустое возмездие, а не его самого. Маленького и беззащитного.

Мгновения рвутся со стоном и ставится окончательная точка, которая должна была решить всё. Все наши грёбаные судьбы.

— Всё, прощай, Айза…, — выдал Амир максимально твёрдо, развернулся и отправился на выход.

Секунда.

Вторая.

Третья.

И девушка зажала ладонями опухшие глаза, разрыдалась и закричала:

— Амир! Вернись!

Вот только секунды побежали мимо нас, давая понять лишь одно — парень не вернётся.

Никогда.

— Амир! — заголосила девушка и кинулась вслед за ним.

А я остался сидеть на месте, слушая, как где-то в глубине дома, моя жена уговаривает своего любовника вернуться к ней, понять, простить и не бросать её. А когда прогресса не последовало, то закричала, призывая и меня на помощь.

— Данил! Помоги мне! Пожалуйста, помоги остановить его. Он же сейчас уйдёт! Уйдёт, и всё…

И всё…

Дальше оставалось только на минуту выдохнуть и поблагодарить всех известных мне богов за то, что дали мне этот шанс на будущее с Лерой. А там уж, клянусь, я его не упущу.

Через минут пятнадцать в столовую вернулся Амир, держа свою неугомонную любовь за руку. А затем оба сели напротив меня. Парень въедливо смотрел на девушку, а та, краснея и заикаясь, всё-таки нашла в себе силы выдавить:

— Прости меня, Данил.

— Да, пустое, — отмахнулся я, рискуя поддаться порыву, и затискать этих двоих за то, что так своевременно спелись.

— Вангую – Алим Бурханович упрётся рогом, — нервно облизнулся Амир и сделал закономерное, в общем-то, предсказание.

— Я ему все рога пообломаю.

— Правда? — подняла на меня глаза, полные надежды, Айза.

— Правда, — кивнул я, уже зная, на какие именно рычаги давить, чтобы прогнуть под всех нас Ильясова-старшего, — Алим Бурханович ни за что не захочет, чтобы его единственный внук или внучка появился на свет вне брака своих настоящих родителей. Обрисую ему в красках, какой скандал запилю, в случае учинения препятствий, и он пасанет, вот увидите.

— Данил, — скривился Амир, — я младший сын в семье, ещё учусь, работаю неполный день в фирме отца, тяну небольшой стартап и вообще ещё толком не встал на ноги. Так что боюсь, что отец Айзы реально будет рвать и метать.

— Ну так встанешь. А я тебе помогу, — а потом кивнул на свою жену и со вздохом попросил у парня, — ты главное — люби вот это чудо в перьях, ладно?

— Ладно, — улыбнулся Амир.

А потом я перешёл на театральный шёпот, пытаясь хоть немного разрядить атмосферу.

— А она-то что говорит? Любит тебя или ещё пока не уверена?

— Не, я ей же только что провёл ускоренный курс по самоопределению, — рассмеялся Амир, и я вслед за ним, стараясь не обращать внимания на то, как недовольно забухтела Айза.

А потом развернулась и крепко-крепко обняла Бахтиярова, пряча зарёванное лицо на его груди. Я же только сидел, смотрел на эту идиллию и адски завидовал, скрещивая под столом пальцы. А затем снова мысленно твердил как мантру мирозданию лишь одно-единственное:

«Пусть всё получится. Пожалуйста!».

Глава 62 – Сепарация

Лера

— Опять тебе кущи прислал, окаянный, — качает Мария Марковна седовласой головой, смотря в дверной глазок, но даже не порываясь открыть курьеру и принять то, что он безуспешно таскал вот уже несколько дней по заказу Шахова.

Да и зачем?

Мне эти цветы, всё равно что похоронные венки, возлагаемые на ещё свежую могилу, где теперь покоились мои поруганные и преданные чувства. Их убили с особой жестокостью. Исподтишка. Со спины. Грязно и подло.

Я думала, что пережила боль. Свыклась с ней. Срослась воедино и смирилась с тем, что теперь она часть меня. А потом, спустя три недели кромешного ада Данил снова с ноги вломился в мою жизнь, вспарывая едва затянувшиеся раны и обильно посыпая их солью.

А я смотрела на него и не могла поверить, что вижу его снова. Его тёмные, подёрнутые кромешным мраком глаза. Его чувственные губы. Его всего — такого статного, сильного, высокого и до сих пор отчаянно мною любимого. И сердце моё опять рыдало навзрыд оттого, что безуспешно рвалось к нему, да вот только я давным-давно посадила его на цепь. Нельзя! Он же наше проклятье! Предатель. Обманщик. И трус!

И надо помнить, и никогда не забывать,