Джуди Кэролайн - Мэгги и Джастина

Санитар развел руками.

— Я все понимаю, мэм, но есть правила поведения, установленные в нашей больнице.

Мэгги завелась:

— Какие правила, молодой человек? Я не понимаю, о чем вы говорите! Я совершенно здоровый человек, который имеет право покинуть больницу на своих двоих.

Чарли прикрыл лицо ладонью, еле удерживаясь от смеха. Мэгги еще не успела выздороветь, а уже проявляет характер.

Но санитар оказался упрямым парнем.

— Миссис Уилкинсон, я просто пытаюсь выполнить свой долг.

— Я не поеду в кресле-каталке!

Чарли не выдержал и, вставив два пальца в рот, громко свистнул. Санитар и Мэгги одновременно вздрогнули и уставились на него.

— Позвольте прервать ваш милый разговор, — сказал Чарли и повернулся к санитару: — Неужели правила настолько святы?

Санитар обиженно отвернулся.

Тогда Чарли повернулся к миссис Уилкинсон:

— Мэгги, садись ты в эту чертову каталку!

Шумно вздохнув, она все-таки уступила его просьбе и уселась. Санитар с довольным видом покатил кресло по коридору.

Мэгги сразу же по достоинству оценила этот пункт больничных правил.

— Хм, а здесь вполне удобно, — подняв голову, она улыбнулась Чарли. — Ты молодец. Правильно сделал, что уговорил меня сесть. Так даже приятнее.

63

По коридору Чарли медленно катил кресло-качалку. Как только они покинули больницу, Мэгги радостно соскочила с кресла на ноги и, подняв руки, закружилась на месте. «Господи, как хорошо! — подумала она. — Я как будто выздоравливаю после тяжелой и продолжительной болезни». Она зажмурила глаза и посмотрела вдаль. Белый новенький мерседес остановился в конце аллеи, и из него поспешно вышел высокого роста стройный, но уже поседевший мужчина.

«Почему он так знаком мне?» — подумала Мэгги, и сердце ее учащенно забилось.

Мужчина приближался, и Мэгги скорее осознала, чем увидела, что это Дик. Да, Дик Джоунс, слегка постаревший, поседевший, но все такой же привлекательный, как и раньше. Мэгги побелела, выпрямилась, руки ее вяло опустились, она уставилась на него как на привидение.

— Чарли, оставь меня на несколько минут, — только и смогла она произнести, и молодой человек, в недоумении взглянув на нее и незнакомца, шедшего к ней, поспешно отошел в сторону. Что-то такое в ее голосе заставило его подчиниться приказу безропотно, что он и сам не мог бы объяснить сейчас.

Мэгги и Дик стояли и молча смотрели друг на друга. Было очень тихо, и только легкое шуршание листьев нарушало эту тишину.

— Здравствуй, Мэгги, — сказал Дик. — Вот видишь, я вернулся. Мне пришлось долго искать тебя.

Мэгги почувствовала, что Дик старается выглядеть равнодушным, он говорил подчеркнуто кратко и сдержанно, но прежнее восхищение ею было живо в нем. Она увидела это в его глазах, оно звучало в его голосе, проступало в жестах.

«Господи, как хорошо, что я успела покраситься, — почему-то вдруг промелькнуло у нее в мозгу. — И как хорошо, что умело положенный грим скрывает глубокие морщины под глазами».

Да, при мягком освещении, таком, как сегодня, она выглядит потрясающе — она видела, как он смотрел на нее. Белые брюки сидели на ней отлично, а свободная блузка скрывала лишний жирок на талии.

Она молча смотрела на него. Ей стало грустно. «Люди расходятся, — подумала Мэгги, — проходят годы, они снова встречаются, и встречи эти только доказывают, что между ними существует все-таки что-то общее, какие-то теплые воспоминания». Она была рада, что Дик здесь. Это было ужасно — натолкнуться на него вот так, как сейчас, увидеть поредевшие волосы, чуть ссутулившуюся спину…

«Почему он замолчал? Неужели мы так быстро исчерпали темы для разговора?» — Мэгги сидела и с полуулыбкой смотрела на него.

— Я лучше пойду, — сказал Дик, и Мэгги показалось, что он съеживается и увядает прямо у нее на глазах. — Я думаю, что мне лучше оставить все как есть. Я сейчас уйду, не волнуйся…

— Уйдешь? Куда? — тихо спросила Мэгги, нарушив свое молчание.

— Не имеет значения. Если я останусь здесь, я сделаю что-нибудь непредусмотрительное. Я просто хотел сказать тебе, что я страшно виноват перед тобой. Я понял, что не от тебя я убегал, а от себя, я боялся самого себя. И с того момента, когда вновь увидел тебя, я понял это. Мэгги, ты научила меня любить, и я никогда не смогу забыть тебя, никогда не смогу отказаться от тебя. Только ты на самом деле имеешь для меня значение. Я думал, что смогу забыть тебя, был уверен, что мне это удастся, что у меня хватит сил, но я ошибался…

Дик замолчал и посмотрел на Мэгги. Она стояла, по-прежнему резко выпрямившись, и смотрела куда-то вдаль, поверх его головы, и что выражал этот грустный взгляд, понять было невозможно.

Ему вдруг стало все безразлично. Он столько искал ее и наконец-то нашел. Но это ничего не изменило: ни искупить прошлое, ни зачеркнуть его они по-видимому не смогли. «Мэгги, любимая моя, прости меня», — молили его глаза, и он решился на последний шаг.

— Я люблю тебя, — твердо произнес он. — Я хочу, чтобы мы снова были вместе. Если ты не считаешь, что это уже слишком поздно.

Он смотрел на нее. Мэгги отбросила с лица прядь рыжих с проседью волос, устремила на него свой прямой открытый взгляд и улыбнулась.

— Нет, не поздно.

Несколько мгновений он смотрел на нее с необыкновенной нежностью, а затем протянул руки, и Мэгги бросилась к нему, к его губам, таким твердым и требовательным, когда они коснулись ее губ. Руки ее обвились вокруг его шеи. Она не могла оторваться от него, ей казалось, что она вернулась к источнику своей жизни.

— Какая ты красивая, Мэг, — голос его прозвучал очень нежно. Он был по-настоящему восхищен, и смятение ее прошло. Он еще сильнее прижал ее к себе. Его губы на ее губах, он целовал ее все глубже, все требовательнее. Мэгги обнимала его с силой, поражавшей ее. Невозможно, немыслимо! Он рядом, она обнимает его… Они снова вместе, можно целовать его без конца, касаться губами его глаз, лба, губ. И он хочет ее, теперь она уверена в этом, ему не все равно.

— Боже, Дик! — выдохнула она. — Все это время я не могла заставить себя думать, что ты навсегда ушел из моей жизни.

— Я ошибался, моя любимая. Теперь никто никогда не будет значить для меня больше, чем ты, Мэгги! Я люблю тебя!

— Любишь? Дик, это правда? — она стиснула его еще сильнее. Он нежно поцеловал ее. Посмотрев ему в глаза, она поняла, что сейчас он действительно сказал правду. И она вновь подумала, что никогда не была так счастлива, как в этот самый счастливый миг ее жизни. Мысль о том, что она нужна ему, дорога для него, сама по себе была для нее наслаждением, а кроме того, для нее было счастьем чувствовать, что она не сама по себе, а принадлежит мужчине, которого любит, и нужна ему.