hunnyfresh - Письма с войны

- Ты думаешь? Вот в чем проблема, Свон. Когда такие, как ты, или такие, как они, начинают думать, – он зло посмотрел на стоящую рядом семью и рявкнул, обращаясь к женщине. – Иди!

Она вздрогнула, и Ибрагим спрятался за мать. Эмма увидела, как к ним, что-то крича, спешит мужчина. Уже по внешнему сходству ей стало ясно, что это отец Ибрагима. Зарычав, Спенсер сделал шаг к женщине и ребёнку. Свон понятия не имела, что он собирается делать, но интуиция подсказывала ей, что ничего хорошего ждать не стоит. Девушка шагнула вперед, закрывая собой мирных жителей и, вытянув руку, оттолкнула генерала.

- Оставьте их, – предупредила она.

Толчок был лёгким, Эмма хотела всего лишь отвести угрозу от семьи, но генерал посмотрел на неё так, будто это прикосновение обожгло его:

- Отставить!

- Прошу прощения, сэр, но…

Спенсер не дал ей договорить. Схватив девушку за ворот кителя, оттолкнул её по направлению к лагерю. Попытавшись оглянуться, Эмма увидела, что отец Ибрагима что-то говорит своим напуганным жене и сыну, оживленно жестикулируя и показывая им вслед. Схватив её за подбородок, Спенсер заставил Эмму отвернуться.

Они пришли к школе. Дети уже разбежались, и двор был пуст, только Кеннеди всё еще дремал в кузове грузовика.

Куда бы они ни направлялись, Свон предпочитала идти самостоятельно. Но каждый раз, когда она пыталась вырваться, генерал крепче сжимал её воротник и толкал вперёд, так что она пропускала шаг, спотыкаясь о собственную ногу. Наконец, он втолкнул её в пустую школу и захлопнул за собой дверь.

Школа не была похожа на те, к которым девушка привыкла. Не было ни доски, ни парт. Честно говоря, больше всего комната, в которой она оказалась, напоминала гостиную. На полу лежал ковёр, у стен стояли несколько стульев, в углу был стол. Последнее, что она заметила, это что в комнате всего одна дверь. Позволяющая войти и, что гораздо важнее, выйти. И сейчас Спенсер стоял между ней и её единственным шансом выбраться отсюда.

Эмма стояла на ковре и смотрела на своего начальника, ожидая объяснений.

- Думаешь, я дурак, Свон? – спросил Спенсер. Он стоял в другом конце комнаты, но эхо усиливало его голос, и казалось, что он рявкает прямо ей в ухо. – Думаешь, что после тридцати лет службы с величайшими людьми, которых я когда-либо знал, тридцати лет, наполненных обстрелами, драками и бомбежками, после побега из плена, ты думаешь, что, выжив после всего этого, я такой дурак, что не вижу, что кругом творится?

- Я никогда так не считала, сэр.

- Ты мне не нравишься, Свон.

- Потому, что я думаю? – даже сама Эмма услышала вызов, скрытый в бесстрастном тоне.

Фыркнув, Спенсер сделал два шага вперед:

- Потому что ты думаешь, что ты особенная. Женщина в армии, под моим началом, – он глумливо усмехнулся, делая ещё один тяжелый шаг. – Некоторые думают, что ты храбрая. Но я, я сразу понял. Лесбуха.

Блондинка осторожно отступила на шаг, но не отреагировала на слова генерала. Не позволить ему одержать верх. Не позволить ему думать, что он влияет на неё.

- Иначе зачем девушке играть в мужском клубе? – он ступил на ковер и теперь был в шести шагах от хрупкой женщины, которая шаг за шагом отступала, чтоб сохранить это расстояние между ними. – Даже жаль, правда, – пробормотал Спенсер. – Такая хорошенькая девчонка так глупо растрачивает себя.

Внезапно Эмма оказалась не здесь. Перед ней не Спенсер, а худощавый мужчина в очках. Её второй приёмный отец, Алан Монтгомери. Он был дружелюбным и любил играть с ней в «Змеи и лестницы». А еще он пробирался к ней в комнату всякий раз, когда жена уходила на ночную смену в прачечной. Она так и не смогла его забыть, хотя отчаянно пыталась выбелить из памяти. Семилетняя беззащитная девочка. Уязвимая. Одна в комнате. И никого, кто поверил бы ей. Никому нет дела до её криков.

Эмма здесь. Ей двадцать один. И, чаще всего, она вооружена до зубов и носит бронежилет. И все равно она всё еще та напуганная маленькая девочка. Уязвимая. Одинокая.

- Прекратите, – прошептала она, голос не слушался. В мозгу билась только одна мысль – отступить туда, где безопасно. Но отступать было некуда.

- И ты сама это знаешь, – продолжал Спенсер. Только наткнувшись бедром на край стола, Эмма поняла, что загнала себя в угол. Впервые в жизни она так сильно хотела иметь оружие при себе, но винтовка лежала в кузове, там, где девушка оставила её, чтобы поиграть с Ибрагимом. – Знаешь, какая ты красивая, и не хочешь делиться этой красотой.

- Нет, – голос, наконец, вернулся к ней, пусть даже дрожащий и неуверенный. – Нет.

- Что «нет»?  - он сошел с ковра и снял шлем, бросив его на ближайший стул. – Нет, ты поделишься?

Эмме удалось собраться, и она выпрямилась, смерив начальника взглядом:

- Отойдите, сэр!

- Я не подчиняюсь твоим приказам, – глухо прорычал Спенсер. – Я отдаю приказы, а ты подчиняешься, как и должно быть.

Оттолкнувшись от стола, девушка попыталась обойти его сбоку, но он схватил её руку и, обхватив талию, сильно толкнул обратно к столу. Ударившись позвоночником об острый угол, она вскрикнула от боли и удивления. Инстинкты сработали сами собой, и Эмма наотмашь ударила генерала по щеке свободной рукой:

- Пустите!

Спенсер слегка дернулся от удара, и на секунду Свон почти пожалела о своём решении. Но хватка на талии становилась крепче, а на лице у генерала играла зловещая ухмылка. Плохой знак. Все её существо кричало, что пора, черт побери, выбираться отсюда.

- Отпустите меня, – повторила она уже громче, толкая его ладонью в плечо.

Вместо ответа она получила удар в лицо, что-то звучно хрустнуло, когда кулак соприкоснулся со скулой. Её били и раньше, но сейчас ощущение было таким, будто по ней проехался товарняк. Слёзы подступили к глазам, туманя зрение, но, несмотря на это, Эмма продолжала сопротивляться, ударив в ответ. В следующую секунду она сложилась пополам от боли, пропустив удар в живот. Её грубо вздернули за волосы, заставляя выпрямиться. Спина болезненно прогнулась. Крик эхом отразился от стен, когда Эмма инстинктивно вцепилась в его руку, одновременно пнув мужчину в колено. Спенсер замер на секунду и, зарычав, ударил девушку головой об стол.

Из лёгких вышибло весь воздух, и по лицу потекло что-то тёплое и липкое. Только увидев лужицу, быстро образовавшуюся на крышке стола, Эмма поняла, что это кровь.