Это всё ты - Елена Тодорова

– Мне кажется, что это плохо… Я боюсь, что ты обо мне подумаешь… Или… Расскажешь кому-то?

Мой мозг начинает работать очень-очень быстро. И все равно я не могу, блядь, поверить, что все идет конкретно к тому, что мы обсуждаем.

– Конечно, не расскажу, Ю. Ни за что.

Когда смотрю на нее, чувствую себя вдруг тем самым девятиклассником, который впервые позволил себе гонять откровенные мысли о Юнии Филатовой. Ее глаза закрыты. Она тяжело дышит. В ярком свете, который расходится по спальне от вновь разожженного огня в камине, хорошо вижу, какое отчаянное смущение переживает. Краснеют даже ушки Ю.

– Я никогда никому не расскажу, – заверяю клятвенно. – И сам… Что я могу подумать? Я в тебя влюблен, Ю, – сам свой голос не узнаю, столько в нем ноющих нот. Сиропных, сука, пористых и рыхлых. Словно у меня внутри три тонны тротила, которые, даже отсырев, способны в любой момент сдетонировать. – Вдребезги, Одуван.

– Почему вдребезги? – оживает она внезапно. Распахивая глаза, размазывает меня взглядом. – Это же возможно, только если разбиться?

Чуть выше нее лежу, а кажется, словно провалился куда-то, и уже лечу на дно.

– Я разбивался, Ю. С тобой. Неоднократно.

– Если… – сейчас ее голос, будто шорох, от которого идет такое эхо, что у меня в голове и в груди звенит. – Если я сделаю это, ты будешь счастлив?

Я не должен отвечать. Ведь я уже на небе.

Но…

– Эм-м… Да! Охренеть, как сильно, – чащу, словно свихнувшийся.

– Ладно… – шелестит Ю, заставляя меня уже охренеть. – Только… Ты сам… – плавно, будто пьяно закрывает глаза. Краснеет еще ярче. Кажется, если приставить спичку к ее коже, головка тут же вспыхнет. А моя, блядь, от моих мыслей. – Покажи мне… Покажи, Ян…

Клянусь, что этот шепот отобьется в моей памяти навек.

Сразу за ним воцаряется тишина, во время которой я едва Богу душу не отдаю.

А потом…

Учитывая то, что Ю по-прежнему лежит на спине, поднимаюсь. Встаю рядом с ней на колени.

Смотрю на нее… Подрагивающие и острые пики сосков, напряженная тонкая шея, приоткрытые губы, гуляющее через них взволнованное дыхание, трепещущие ресницы.

Она мне так нравится… Так сильно нравится… Как я могу вот так сразу затолкнуть ей в рот член? Наклоняясь, касаюсь ее губ своими. Невесомо, потому что на большее из-за внутреннего разноса чувств неспособен. Но Ю тянется навстречу, даже когда подаюсь в обманном маневре назад.

– А-а-ах-х-х… – разделяем шумно, прежде чем сойтись в чувственном поцелуе.

Один контакт. Расходимся. И снова так же медленно сталкиваемся.

Я даю ей свой язык. На пробу. Уже представляя на его месте член. Не знаю, бродят ли подобные мысли в сознании Ю, но с задачей она справляется именно так, как я того жду. Принимая, обхватывает губами и принимается сосать. По тому, как смущается и спешно выпускает, понимаю, что думает о том же, что и я. Задыхается, когда я снова прижимаюсь губами. Между нашими языками резко много слюны становится. Воображаю, как четко в ней будет кататься мой член, убойно стону.

Упирающиеся в матрас руки, на которых я пытаюсь удержать вес своего тела, начинают дико дрожать.

Целую и целую Ю, даю ей лизать свой язык… И все еще не догоняю, как трахну этот сладкий рот членом.

Отрываюсь, когда кислород заканчивается, а легкие отказываются в таком режиме набирать новый. Выпрямляюсь и неосознанно ерзаю коленями по простыне.

Смотрю на свой взбесившийся член… И следом на припухшие губы Ю. С надрывом вздыхаю.

Зая вздрагивает и поднимает веки. Встречаемся взглядами. Искры летят.

– Поверни голову набок, – командую и сам себе не верю.

Ю нервно взмахивает ресницами и… подчиняется.

Я прикрываю веки, перевожу дыхание так бурно, что чуть не трескаются ребра, и… приставляю к губам Ю член.

В тот миг, когда я открываю глаза, она свои закрывает. И хорошо, потому что я не могу сказать, что адекватно прожимаю визуализацию. Ебет меня духовно так, что нереально держать лицо.

Минетом это, безусловно, трудно назвать. Но губы членом Одувану я раздвигаю. И даже засовываю ей в рот целую головку.

– Ху… – на сипе странный и звук выталкиваю.

Стегает меня по спине влажными, хлесткими и режущими розгами. Нервные окончания пробивает электрошоком.

Член дергается, будто в припадке. И сердце готово следовать на разрыве тканей за ним. Но я не смотрю на свой прибор. Пусть хоть отсохнет. Я во все глаза таращусь на Ю.

Как можно выглядеть настолько нежной и непорочной? Лежит передо мной, наложив ножку на ножку и сжав на груди руки. Держит во рту член. Разрумяненная, дрожащая, задыхающаяся… Как же ей стыдно. Я прям ощущаю это физически. И то, как ее саму же вставляет это чувство. Что уж говорить обо мне? Я, блядь, чертов извращенец, в гребаном восторге от того, какая моя Ю.

В моей черепной коробке развивается нечто странное. Кажется, словно ее заполняют сотни мыльных пузырей.

Двигаться страшно, настолько меня плющит.

Но когда член во второй раз дергается, Одуван сама оживает. Прижимает к уздечке язык. Я скриплю зубами. А едва слегка шевелит им, так натужно стону, что пугаю. Подавшись назад, она пытается отстраниться, в то время как я хочу загнать член так глубоко в рот, чтобы почувствовать заднюю стенку ее горла и увидеть в ее глазах то самое изумление, которое меня так вставляет.

Не страх, и не отторжение. А головокружительную растерянность.

Но Ю не размыкает век.

Удерживая ее рукой, мягко глажу большим пальцем по щеке.

– Сожми губами и пососи, зай… Так, как ты делаешь с чупсами…

Ресницы Юнии приходят в нервное движение. Оно настолько всполошенное и наэлектризованное, что возникает опасение, будто может случиться трескучее замыкание.

Но глаза заи не открываются.

Расширяются ноздри на вдохе. Происходит естественное сокращение, когда сглатывает. Спазмируются некоторые мышцы лица.

А потом…

Юния робко выполняет требование. Сосет мой член. Делает это всего один раз. Один, сука, раз, и я кончаю, едва успев вытащить запенившийся шланг изо рта Ю. Не думаю, что она готова ко вкусу спермы, но нечаянно она с ней знакомится. Можно сказать, вскользь. Основной поток я с гремящими стонами маньячеллы сдрачиваю на ее прекрасные сиськи. Когда член опадает, использую вязкую жидкость как крем. Втираю Ю в кожу. Таким примитивным путем мечу ее, словно какой-то долбанутый собственник.

Юния после этого