Счастье для Хулигана - Настя Мирная

— Зелёный борщ и мясная запеканка. — улыбается жена, закинув в миску помидоры.

— Когда успела? — спрашиваю негромко, приобняв сзади.

— Освободилась сегодня пораньше. Забрала детей из садика и помчала готовить, чтобы встретить мужа вкусным ужином. Нарежешь хлеб? — откидывает голову, чтобы взглянуть в глаза и получить очередной поцелуй. — Кто что будет? — вопрошает Ди громко.

— Запеканку! — в один голос отвечают дочки.

— Арина, она с помидорами.

— Феее. — вываливает язык, корча гримасу.

— Не кривляйся. — рублю ровно. — Или выбирай их, или ешь борщ.

— Борщ. — бурчит она недовольно.

Дианка расставляет перед детворой тарелки. Я тем временем наливаю нам по бокалу вина, а детям сок. Ужин проходит за тихой беседой. Дианка под столом скользит босой ногой по моей. С трудом проглатываю кусок хлеба, лишь мельком задев её взглядом. Раз синеокая так активно меня соблазняет, у неё закончились месячные, и меня ждёт незабываемая ночь.

— Я всё! — гордо бомбит Карина, отодвигая тарелку и спрыгивая со стула.

— Я тоже! — вскакивает сестра.

— Сядьте. — требую, тормозя их взглядом. — Сначала доешьте всё, что оставили в тарелках. Потом отнесите их в раковину.

Близняшки недовольно возвращаются за стол и ковыряются в тарелках, а Миша тем временем молча уплетает запеканку.

— А можно ещё борща? — высекает сын.

Ди выполняет просьбу мальчика, улыбаясь во весь рот.

— Хоть что-то в его характере от меня.

— Угу. — мычу с набитым ртом. — Ест за всю семью.

За это получаю пяткой по ноге.

— Жуй молча, Северов.

— Не умничай, Северова.

— Надо искупать детей. — говорит Ди, принимаясь за уборку стола. Я же встаю к раковине. — Закончишь тут?

— Только если, когда уложим младшее поколение, примем ванну вместе. — толкаю, окинув жену многозначительным взглядом.

Пляшущие в её глазах чёртики дают желанный ответ, хотя она не произносит ни единого слова.

Счастливый визг дочек, плеск воды и приглушённое хихиканье Дианы — лучшая музыка для моих ушей. Тяну лыбу во весь рот, особенно когда наблюдаю, как Мишка вытирает со стола крошки. Кто бы подумал, что дочки будут такими сорванцами, а сынишка настоящим помощником? Ему только дай тряпку или веник, так сразу счастья полные штаны. Не помню, чтобы я был таким в детстве.

— Миша. — окликаю пацанёнка. Он сразу подбегает и вскидываем мордашку к моему лицу. — А что ты сегодня рисовал, расскажешь?

Он хмурится, подворачивая губы. Убито вздохнув, бубнит:

— Пароход. Но не покажу. Он некрасивый.

— Идеалист. — улыбается жена, опускаясь перед сыном. Изо всех сил стараюсь не смотреть на то, как мокрая ткань белой футболки облепляет её тело и как отчётливо под ней виднеется полная грудь. Громко сглатываю и переключаю внимание на мальчика. — Для родителей он обязательно будет красивым. Покажи нам.

— Не покажу. — качает головой сынишка.

Приземляюсь с другой стороны и смотрю прямо в глаза.

— Ни у кого не получится красиво с первого раза, но это не значит, что надо перестать стараться. Покажи нам свой рисунок, и мы вместе решим, что тебе в нём не нравится, и попробуем исправить.

Сын улыбается шире и согласно кивает.

— Папа, ты научишь меня рисовать красивый пароход?

— И машину тоже. И самолёт. Но сначала в ванную.

— А ты меня искупаешь? — спрашивает тихо.

— Мишенька, — сжимает его пальчики Дикарка, — папа только пришёл с работы и очень устал. Но завтра у него будет выходной, и он обязательно пойдёт с тобой в ванную, а сегодня давай дадим ему отдохнуть. Хорошо?

— Да, мамочка.

Вижу, что он расстраивается, поэтому обещаю, что почитаю им перед сном. И грусти как ни бывало.

— Та-а-ак, кто это здесь ещё голенький бегает? — выпаливаю, входя в детскую. — Кто не оденется через две минуты, защекочу.

Близняшки бросаются натягивать трусики и майки. Показывают свои рисунки, когда жена приносит на руках сына.

— Одевайся. А вы быстро в кровати. — стараясь сохранять серьёзность, командует Диана.

— А мой рисунок? — шелестит Мишка, забираясь в кроватку. — Можно я покажу?

Смотрит по большей степени на маму, зная, что если она запретит, даже папа её не переспорит.

— Можно, мама? — подтруниваю, играя бровями, знаю же, как это действует на жену.

Она со смешком сдаётся и идёт укладывать дочек. Мишаня со счастливым смехом достаёт из-под кровати лист. Он прячет там всё, что у него не получается. Внимательно вглядываюсь в изображение. Для четырёхлетнего мальчишки очень даже круто. Вот только я отлично знаю сына. Как и заметила Ди раньше, он — идеалист. Если ему что-то не нравится, то в обратном его никто не убедит.

Сажусь на край постели и поднимаю сына к себе на колено.

— Итак, молодой человек, что тебе здесь не нравится? — толкаю, искуственно хмуря лоб. — Я не вижу здесь ничего некрасивого. А уж твой папа в таком разбирается.

Сын жуёт губы, ведя пальчиками по краске. Разводит руки в стороны и восклицает:

— Всё! Смотри, какой он кривой весь. И трубы. И дым!

А с дымом-то что не так? Реально не догоняю, что не устраивает Мишку, но согласно опускаю подбородок.

— Тогда сделаем так: завтра поедем в лес, а вечером будем рисовать пароходы и машины.

— Я не хочу рисовать машины! — возмущается Каринка.

— Я тоже! — поддерживает Аринка.

— А мы с вами будем рисовать цветы. Хотите цветы? — примирительно дробит Дикарка, предотвращая новые споры.

— Да! — вопят в один голос девочки.

Мы же с Ди напару морщимся от их визга, но, скрестив взгляды, смеёмся. Как бы сложно ни было растить одновременно трёх таких разных детей, мы души в них не чаем. Но окажусь пиздаболом, если не признаю, что когда оформили их в детский сад, облегчённо выдохнули. Любимая смогла вернуться на работу и всего через полгода заменила психиатра, занимающегося оценкой психического состояния преступников. Ещё через восемь месяцев её стали приглашать как профессионала и в другие области и республики. Мне не удаётся скрыть гордость за достижения жены.