Инсинуации - Варвара Оськина

ледяными дождями улицы так и норовили исподтишка кинуться под ноги скользким булыжником. То тут, то там всё чаще встречались безумные взгляды выпускников – первые защиты начинались уже через месяц. Каникулы закончились. И Элис вышла в мир, нацепив на лицо пластмассовую улыбку куклы. Было плохо. Устав от волнений и голодовок последних дней, сердце взбесилось и неровными болями вынуждало морщиться каждые пару минут. Голова кружилась, а конечности посинели до цвета года по версии Пантон. К сожалению, как бы ни было дерьмово, Элис не имела права послать в космическую даль всё, чего добивалась шесть долгих лет. Джеральд проходил через худшее и справился, значит, справится и она.

Однако бестолковая суета ещё больше нервировала погрязшую в бесконечной бюрократии Элис. До отъезда в Калифорнию оставался лишь день, когда она осторожно пробиралась походившей на конькобежный трек авеню около университета. Проклиная на чём свет стоит забывчивого Хиггинса и балансируя поочерёдно на каждой ноге, Эл тащила огромную кипу бумаг. Их, конечно же, в самый последний момент оказалось крайне необходимо забрать для дальнейшей жизни профессора. В ладони свободной руки Элис нервно сжимала телефон и хотела запустить тот в стену… Мобильный оператор сбился со счёта, сколько раз она пыталась дозвониться Джеральду. Да толку-то. Она могла процитировать каждое слово из сотен написанных в эти дни. Но когда радостный женский голос в тысячный раз сообщил, что абонент временно недоступен, Элис почувствовала рвотный позыв. Вот и сейчас очередные сообщения зависли где-то между двумя ретрансляционными вышками.

«Поговори со мной. Пожалуйста»

«Мне нет оправданий, но, прошу, выслушай!»

«Знаю, ты не хочешь меня видеть. Понимаю. Я непоправимо виновата перед тобой, и всё же, дай мне возможность объяснить. Пожалуйста!»

И тишина в ответ.

Оставалась последняя надежда выведать что-то у Хиггинса. Рискованная, потому что любой вопрос немедленно повлёк бы за собой тысячу встречных, но и та рассыпалась пикселями, когда в лаборатории обнаружилась только Генри. Профессор, без задней мысли бросив на аспирантку рой студентов, ещё вчера свалил на очередную конференцию. Жизненно важные бумаги оказались в очередной раз забыты. И стоило Элис лишь осторожно поинтересоваться у Кёлль, как пришлось немедленно подавиться собственным языком под жаждущим подробностей взглядом. Тщетно. Генриетта думала столь же быстро, сколь и говорила.

– Риверс что, бегает от тебя? – Она нахмурилась, разглядывая бледное и будто ещё больше похудевшее лицо подруги, а потом поморщилась. – Выглядишь хреново.

– С чего ты решила? – Проигнорировав последнее замечание, Элис машинально пригладила сбившийся в перекати-поле пучок.

– Не изворачивайся. Вчера здесь был Джо. Искал тебя и ругался на Джеральда так громко, что пришлось заткнуть сэндвичем этот рог изобилия гнева. Университет ещё пуст, но мало ли. Полагаю, вам не нужны сплетни.

– Не нужны, – вздохнула Элис.

– Поэтому даже не пытайся мне врать. Что натворил наш профессор?

– Он – ничего. Совершенно ничего. Профессор был безупречен…

Элис положила на стол бумаги и спрятала лицо в тонких руках. Нервное напряжение последних дней вытянуло последние силы, сгорбив костлявые плечи. Где-то под правой лопаткой снова заныло.

– А, значит, натворила ты. Эл, расскажи. И не смей отпираться, ты выглядишь, как ходячее пособие анатомического театра!

– Я не могу, Генри. Это тайны не моего прошлого, и как бы мне ни хотелось твоего совета – без шансов. Джеральд заслужил уважение к своей частной жизни.

–Воу-воу, скелеты в моём шкафу52, – пропела замогильным голом Генриетта и саркастично добавила: – Я смотрю, он теперь «Джеральд». А куда же делся «козёл»?

– Замолчи, – отрезала Элис. – Моя жизнь также касается только меня…

– Проехали, – перебила Кёлль. – Мне дико любопытно, какие чудеса произошли между вами, но, ради бога, храните и дальше свои маленькие секреты. Только вот в следующий раз я могу и не успеть вовремя заткнуть чей-то слишком огромный рот. Будь осторожна.

– Я поговорю с Джошуа…

Элис зажмурилась, всё ещё отказываясь верить в отвратительную реальность происходящего. Быть может, это просто слишком долгий сон? Летаргический, например. Было бы неплохо.

– Почему бы тебе просто не позвонить Риверсу? – неожиданно раздался голос Генри, и над ухом лопнул пузырь от жвачки. Нервно хохотнув, Элис посмотрела в глаза подруги цвета небесного свода наивности.

– Две дюжины сообщений, свыше сотни звонков…

– Заблокировал? – Светлые брови сошлись на переносице.

– Похоже…

Кёлль задумчиво покачала ногой, машинально поправила листы учебного плана, а потом неожиданно резко пожала плечами.

– Ну и успокойся тогда.

– Что?

– Джеральд та ещё королева драмы. Все эти хлопанья дверями, напыщенные речи, обиженные и гордые взгляды. Пройдёт пару недель, он перебесится, вы поговорите, и дело с концом. Его иногда заносит, ты же знаешь. Вспомни хотя бы ваш хак на Хэллоуин и не паникуй, а то твоё лицо белее белого альбома Битлов. Аж жуть берёт.

Элис оторопело пялилась на подругу.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать мне, Генри. Но это не тот случай…

Покачав головой, она молча подхватила оставленные задания на стажировку и поднялась. Смысла вести дискуссии больше не было.

– Не тот? – Голос Генри догнал в дверях, вынудив остановиться. – Как бы не так, Эл. Боюсь, твои влюблённые мозги немного засыпало блёстками и розовой ватой, но Джеральд Риверс не плюшевый мальчик, которого надо защищать от острых жизненных углов. Поверь мне, он способен хладнокровно перегрызть глотку любому, кто ему просто не нравится.

– Дело не в этом! Ты не понимаешь…

– Да-да. Тайны прошлого, ага. Ради бога, тебе выписать таблетки для памяти или от глупости? Что-то я не видела истерик осенью, когда он залез в твоё досье. Помнишь? А ведь не случись ваша глупая ссора, и ты бы до сих пор жила в счастливом наивном неведении. Не удивлюсь, если у него на полках стоят полные копии наших с тобой жизнеописаний от рождения и до этого дня. А твои, к тому же, завёрнуты в бесконечно длинные кардиограммы.

– Ты рассказала ему о диагнозе? – не поворачивая головы, спросила Элис.

– Я, конечно, болтаю много, но всегда вижу чёткую грань, – прохладно откликнулась Кёлль. – И знаю, как ты не любишь обсуждать эту тему. Я ничего ему не говорила. А он знает?

– Нет.

– Элис, послушай меня. Я очень не хочу, чтобы ты питала иллюзии в отношении Риверса. Понятия не имею, что у вас случилось, но это неважно. Тебе нельзя забывать, что Джеральд искусный провокатор, и все твои страдания лишь результат его собственных трудов. Весь прошлый семестр он подначивал и изводил тебя, а когда получил сдачу, то психанул. Я права? Разумеется, он же привык быть самым хитрым, быстрым и ловким. Тоже мне, вождь краснокожих. Да, похоже, Риверс привязался к тебе гораздо сильнее, чем планировал, но пусть это будет ему уроком. Нельзя так обращаться с людьми.

– И что ты предлагаешь?

– Выжди. Спокойно слетай в Калифорнию, отдохни, подумай и разберись сама с собой. Дай Джеральду побеседовать со своими внутренними демонами. Ставлю тысячу баксов, ты не совершила ничего такого, чего уже не натворил бы он сам. Вы