Лейла Мичем - Знак розы

Ну и, разумеется, Мэри рассчитывала, что он оправдает ее доверие, да пошлет Господь ее душу в ад.

Но все-таки Люси пребывала в растерянности. Мэри могла быть упрямой, но в нелогичности и слабоумии ее никак нельзя было упрекнуть. Почему бы не продать плантацию вместе с остальными своими фермами? Зачем взваливать на Перси еще и эту ношу? Зачем продавать все свои активы, а особняк завещать Обществу охраны памятников?

Бетти поставила рядом с хозяйкой бокал с бренди.

— Мисс Люси, вы выглядите так, словно увидели привидение.

— Почти, Бетти... почти, — прошептала Люси, охваченная суеверным ужасом.

На нее снизошло озарение, словно ниспосланное самим Господом, и это при том, что к бренди она еще не притрагивалась.

«Ах ты, Мэри Толивер, старая хитрая сволочь. Теперь я понимаю, почему ты так поступила. Ты спасла Рэйчел от нее самой, чтобы она не стала такой же, как ты. Ты увидела, каким путем она пошла, и лишила ее средств добраться до пункта назначения. В кои-то веки ты полюбила кого-то больше своей треклятой плантации. А ведь я угадала, провалиться мне на этом месте!»

Но, по своему обыкновению, Мэри опоздала. Слишком поздно она спохватилась. Матт говорил, что она умерла через несколько часов после того, как передала дополнение к завещанию Амосу, и до того, очевидно, как успела объяснить свои мотивы Рэйчел. И ее благие намерения стали бомбой, которая взорвалась, сея вокруг хаос и разрушения. Рэйчел возненавидела ее, поссорилась с Маттом, а Перси уже стоял одной ногой в могиле, и все из-за нее. Мэри окончательно погубила его жизнь, и теперь внучка Мэри - если кто-нибудь не прочистит ей мозги - собиралась разрушить жизнь Матта.

Люси взяла бокал с бренди, чувствуя, как ее душит ярость. Проклятье, но ведь она с самого начала знала, что этим все и кончится.

Бренди растекалось по жилам, согревая ее, смягчая гнев и печаль. Еще никогда Люси не чувствовала себя такой одинокой. Если бы только она могла встретиться с этой девчонкой, то усадила бы ее напротив и рассказала бы ей всю правду, без прикрас, о ее двоюродной бабке и этой плантации... правду, которая освободила бы ее и позволила ей выйти замуж за Матта. Но что она может сделать, сидя здесь, в золоченой клетке, в ссылке, в которую отправилась добровольно?

Глава 71

...Ты вошел в нашу жизнь после того, как наша история состоялась... и мы жили с ее последствиями, сказала Мэри, и теперь Амос понял, что она имела в виду. Перси закончил свой рассказ. В комнате повисла гнетущая тишина, которую нарушил лишь мелодичный перезвон часов на каминной полке, пробивших девять вечера. Прошло два часа. Запотевшее ведерко со льдом стояло на стойке бара рядом с бутылкой виски, оставшейся практически полной, если не считать двух бокалов, налитых ранее. Закуски остыли, и к ним никто так и не притронулся.

Перси рассказывал о своем прошлом и о Мэри спокойным, ровным голосом заключенного, приговоренного к смертной казни, не пропуская ни одного события с того самого дня, как все началось, - с того дня, как Мэри унаследовала Сомерсет. Амос видел, как на лице Матта отражается вся гамма охвативших его чувств и как у него едва не остановилось сердце, когда он узнал, какую страшную рану получил на войне Олли. Услышав о том, как Перси избил сына в лесной хижине, Матт, похоже, представил себя на его месте. Что ж, по крайней мере, теперь они знали, что Мэттью - это не просто имя на могильном камне, Люси - не просто старая карга, бросившая мужа в приступе климактерического бешенства, а Вайатт - не просто непокорный сын, не оправдавший ожиданий отца. Теперь они знали, почему Мэри завещала Сомерсет Перси.

Перси выключил магнитофон, и громкий щелчок возвестил окончание длинного романа. Амос принялся разминать затекшие мышцы ног.

— Значит, именно эту историю Мэри собиралась рассказать Рэйчел?

— Да. — Перси посмотрел на внука, и по его щекам протянулись две серебристые дорожки. — О чем ты думаешь, или, точнее, что подсказывает тебе сердце, Матт?

— Слишком много, чтобы выразить словами.

— С тобой все в порядке?

— Со мной все нормально, дед. Просто мне... невыносимо грустно. Мой отец был настоящим мужчиной, верно?

— Да. Он был лучшим из лучших.

— Ты собираешься развестись с Габби?

— Нет, конечно.

— Знаешь, а ведь она до сих пор любит тебя.

— Знаю.

Матт откашлялся, вытер глаза и приложил к виску ладонь, отдавая деду честь, - на большее его пока что не хватает, подумал Амос, и тут Перси развернулся к нему.

— А ты что скажешь, старый дружище?

Амос встряхнулся, приходя в себя. Сняв очки, он извлек из нагрудного кармана платочек и принялся тщательно протирать стекла.

— Боже мой, с чего же начать? — Он думал о Мэри - чувственной, красивой Мэри - и о ее жизни после Перси. Как она смогла соблюсти целибат? Как она могла хранить верность Олли, даже если тот был исключительным человеком? Как она жила с осознанием того, что Мэттью умер, так и не узнав, что его отцом был Перси?

— Полагаю, — начал Амос, водружая очки на нос, — что в первую очередь меня беспокоит проклятие, о котором упомянула Мэри в последний день своей жизни. Я-то думал, что она просто была не в себе, потому что, — по его губам скользнула полная самоиронии улыбка, — мне не доводилось слышать о проклятии Толиверов. А разгадка все это время содержалась в «Розах» - ее можно найти в генеалогическом древе. Я не сумел связать малочисленность отпрысков с неспособностью правящего Толивера произвести потомство на свет.

Перси с трудом выбрался из кресла и принялся собирать бокалы. Амосу показалось, что он вновь полон сил и энергии, как старый пожарный насос, у которого прочистили трубы.

— Не просто произвести, а еще и сохранить детям жизнь, — уточнил Перси. — Мэри тоже пренебрежительно относилась к проклятию, пока собственный опыт не уверил ее в обратном.

Амос задумчиво провел рукой по щеке.

— И Мэри убедила себя в том, что единственный способ спасти Рэйчел от бездетного будущего - продать или передать в другие руки все, имеющее хотя бы отдаленное отношение к наследству Толиверов.

— Я в этом не сомневаюсь.

Матт сунул руку во внутренний карман пиджака.

— Боюсь, план Мэри не увенчался успехом. Полагаю, тебе известно, что это такое, дед. — Взяв свой бокал с виски, он другой рукой передал Перси копии писем, сделанные Рэйчел. — Как ты правильно угадал, Рэйчел не заинтересована в восстановлении отцовской собственности. Она хочет обменять ее на Сомерсет. У тебя есть неделя, чтобы сообщить ей свое решение, а потом она собирается выдвинуть против тебя обвинение в мошенничестве.