Рейчел Джонсон - Ноттинг-Хелл

— Только если придется это сделать, — уступила Джейн, оставляя меня с типичным кошмаром журналиста (если не считать солидный гонорар). От меня требуется исследовать тему, за которую никто в здравом уме не возьмется. Придется написать несколько тысяч слов и в процессе нарушить тайну личной жизни как можно большего числа людей. И достать фотографии.

Если бы мне не приходилось каждые три месяца платить за обучение троих детей, я бы сказала, куда Джейн может засунуть идею издателя.

Но я не могла. Если я откажусь, она может больше никогда не позвонить мне с просьбой о статье «Идеальные выходные» или «Когда тебе сорок», которые я способна набрать за час, не отрываясь от кухонного стола и не сделав ни одного звонка. Эти незначительные статейки неплохо оплачиваются.

— Звучит заманчиво, — услышала я свой собственный веселый голос. Я уже начала думать о сборе материала. Может, сегодня у Эйвери мне удастся подслушать несколько будущих цитат, если я начну развивать тему Боба и Вирджинии. Многообещающе.

Тем не менее, приняв предложение, я поклялась, что в последний раз берусь за вульгарную, грязную, низкую тему только потому, что мы живем не по средствам в дорогом районе.

Дженет наконец-то ответила.

— Да? — рявкнул низкий голос.

— О, Дженет, здравствуйте, это Мими Малоун из «Телеграф», — сказала я самым масленым голоском. — Надеюсь, вы получили мое письмо, и у вас было время подумать о своих (обычно здесь я делаю небольшую паузу и выдаю легкий смешок) похоронах?

— Да, — ответила Дженет.

Если бы я не знала, что разговариваю с женщиной, я бы в этом усомнилась.

— Откровенно говоря, не думаю, что могу вам помочь, — проворчала она, — я запланировала довольно необычные проводы.

— О?.. — подбодрила я. Иногда с этого начинались мои лучшие истории.

— Я хочу, чтобы меня кремировали, но я против всяких служб и памятников, — важно проговорила она. — Вместо этого я уже отложила деньги, чтобы моим ближайшим друзьям устроили частный доступ в зал Королевской академии. Я составила список картин, и исполнителям моей последней воли на факультете изящных искусств в Оксфорде предстоит позаботиться, чтобы по такому случаю все полотна собрали вместе.

Затем она на одном дыхании выдала список картин.

— Боже, — проговорила я, — Дженет, как оригинально.

Я позвонила в «Телеграф» и сказала, что с Дженет статьи не выйдет. Они заставили меня ждать целую вечность, потом редактор журнала подошла и сказала:

— Мими, не беспокойся, у нас есть в запасе немало твоих статей — почему бы тебе пока не попробовать с Айаном Дунканом Смитом[22]? А пока ты этим занимаешься, почему бы тебе быстренько не накатать статейку для «Уик-энд» о людях, которые уже построили себе мавзолеи?

— С удовольствием, — ответила я сквозь сжатые зубы и набрала номер Робина Лэйна Фокса из Нью-Колледжа в Оксфорде, чтобы выслушать все о его будущем месте упокоения в Левадии, Македонии, где своды склепа уже украшены фресками, розами с шестьюдесятью лепестками и танцующими девами.

Клэр

Если ты идешь в Вестбурн-гроув в середине дня, если в тот же день намечается большое светское мероприятия типа вечеринки у Эйвери, тебе кажется, что ты тонешь. Вся жизнь проносится у тебя перед глазами, пока ты проходишь по Двести второй улице в «Куэсчен эйр» за джинсами или какой-нибудь мелочью из последней коллекции Вивьен Вествуд. Начинаешь думать, а работает ли кто-нибудь вообще, пока не поймешь, что для многих женщин, особенно здесь, шопинг и есть их работа.

У меня только что закончилась встреча с Донной, которая не зря берет свои сто фунтов в час. Она сделала несколько революционных предположений, что еще может снять блоки у меня и Гидеона. Я обдумывала ее слова, выбирая продукты для позднего ужина. Неподалеку Тики Бейнз тратила семнадцать с половиной фунтов на блюдо из жаренной в масле тыквы с чили и зелеными бобами, приправленное чесноком и кунжутом. Мы поздоровались.

Я вышла из супермаркета и купила латте «У Тома», чтобы в салоне мне было что выпить, размышляя над словами Донны. В кафе я встретила Локхартов, завтракавших с Эмили Моример, актрисой. На столе у них были блины, яйца, мюсли, греческий йогурт, каша с голубикой, медом, бананом, и все такое.

И Локхарты, и Эмили в качестве аксессуаров захватили с собой малышей и сидели за большим круглым столом в центре кафе, поедая калорийный завтрак в окружении людей с ноутбуками на коленях. Очаровательное зрелище — но почему-то милая сцена «многодетные семьи за завтраком» испортила мне настроение.

Не из-за Тики. Из-за Джиджи Локхарт.

Тики чудесная. Мне она нравится. Она и Эд (он адвокат, заслуживший прозвище Светлая Голова) каждое Рождество устраивают вечеринку. Рано утром Тики следит, чтобы всю мебель, завернутую в серые покрывала, вынесли на склад вниз по улице. Локхартам приходится арендовать все парковочные места в округе — должно быть, организация данного мероприятия просто кошмар. Даже Тики, у которой степень МБА и которая управляла подразделением Ди-эйч-эл до того, как заняться детьми, признает, что для нее это непросто.

Затем семьсот человек заполняют дом и лакомятся закусками. Официанты дефилируют с подносами канапе: розоватой фуа-гра на малюсеньких гречневых блинчиках, ломтиками говядины со свежим хреном и помидорами черри, фаршированными ризотто.

Когда приближается кульминационный момент, официантки разносят тарелки с крошечными пудингами, шоколадным муссом на хрустящем пралине и мороженое в вафельных трубочках. Ровно в десять тридцать хозяева начинают гасить и зажигать огни, чтобы подать сигнал, что уже пора расходиться.

Это определенно одна из лучших вечеринок в году, частично потому, что в самом начале следующего года Эд и Тики садятся за список приглашенных. Вооружившись фломастером, они просматривают страницы и подчеркивают имена десяти процентов гостей, чтобы в следующий раз пришли новые люди. Это очень важно.

Нет, не Тики, а Джиджи вызывает у меня желание броситься под колеса автобуса. Она пробуждает во мне чувства, которые я, как мне казалось, подавила в себе с тех пор, как оставила пост главного редактора «Хаус энд гарденс», чтобы полностью сосредоточиться на ландшафтном дизайне, нашем новом доме и моей мечте: подарить саду Ноттинг-Хилла еще одного малыша.

С Джиджи никогда не знаешь, чего ожидать. Она немного себе на уме, но это придает ей определенное очарование. Но во всем, что касается вечеринок, она чудовище. Для нее тусовки — не просто повод увидеть всех старых друзей одновременно. Это смертельное оружие. Она игнорирует тебя, пока ты не заговоришь с кем-нибудь интересным. Тогда она подойдет поздороваться. С ней всегда так — старые друзья должны погибнуть для того, чтобы появились новые, еще более блестящие.