Нэн Райан - Любовь в эфире

Как-то в пятницу Кэй засиделась на работе допоздна. Наконец она решила, что на сегодня хватит, заперла кабинет и направилась в вестибюль Дверь в кабинет Салливана оказалась открытой, хотя свет был потушен. !Кэй, не колеблясь ни секунды, вошла в комнату, швырнула сумку на кожаный диван и остановилась перед перекладиной. Давно уже она хотела опробовать эту штуку. Живо вспомнилось, как Салливан учил подтягиваться и как они вместе смеялись над ее неловкостью. А когда наконец Кэй удалось это сногсшибательное упражнение, наградой, стал нежный поцелуй.

Кэй сбросила туфли, подняла руки, встала на цыпочки и, ухватившись за скользкий металл, после пары неудачных попыток коснулась-таки подбородком перекладины. Ее радостное восклицание тут же заглушил мужской смех.

— Совсем неплохо! — На пороге, прислонявшись к косяку двери, стоял хозяин кабинета.

Покачиваясь в воздухе, Кэй смотрела, как он медленно приближается. Почувствовав на бедре его сильные руки, она запротестовала:

— Не надо, Салливан, я и сама…

— Разожмите пальцы.

Кэй повиновалась, и руки ее легли на широкие плечи Салливана.

— Пожалуй, хорошо, что вы появились, иначе я бы до утра здесь проболталась.

Салливан бережно опустил Кэй на пол. Юбка ее при этом высоко задралась. Оба хранили гробовое молчание. В комнате стремительно темнело. От близости этого мужского тела у Кэй голова кругом пошла. Жесткие брюки, плотно облегавшие его длинные мускулистые ноги, царапали кожу.

Медленно оглядев ее с головы до ног, Салливан задержал взгляд на длинных, блестящих волосах и сказал:

— А знаешь, Джефф не прав.

— В чем? — Кэй облизала пересохшие губы.

— Он утверждает, что волосы у тебя, как у рождественского ангела. Но это не так. — Он мягко провел пальцами по шелковистым локонам. — Мне они напоминают зыбкий лунный свет — такие же сверкающие, такие же серебристые, такие же волшебные. Он наклонился и нежно прикоснулся к ее губам. И тут же отстранился. Кэй почувствовала, что руки Салливана как-то странно напряжены, и застыла в ожидании. Губы ее призывно раскрылись, ладони невольно сжали его плечи, сердце заколотилось.

Уорд отступил на шаг и одернул ей юбку.

— Не надо, Сал… — Кэй обняла его за шею.

— А у меня ничего такого и не было на уме. Но знаешь, трудно сохранять спокойствие, когда у женщины юбка чуть не до пупка задрана. — И Салливан пошел к двери. — Спокойной ночи, — бросил он через плечо.

Вздрагивая от желания, Кэй закрыла лицо ладонями, удерживая рвущиеся наружу слезы тоски и разочарования.

Салливан выбежал на улицу. Свежий ночной воздух немного остудил его. Уже открывая дверцу “Мерседеса”, он не устоял перед искушением и посмотрел на угловое окно своего кабинета. Там осталась Кэй…

— Кэй! — В трубке зазвучал мягкий голос Дженел Дэвис. — Минутка найдется? Хотела поговорить о костюме на День Колумба, — Разумеется. Вот что, Дженел, я успела изрядно проголодаться. Может, перекусим где-нибудь? Через полчаса они уже сидели в кафе “Променад” на Лоример-сквер. Кэй любила бывать здесь, в этой недавно отреставрированной старой части Денвера.

— А знаете, — Дженел таинственно понизила голос, — Салливан собирается проехаться на роскошном черном жеребце.

— О Боже! — У Кэй округлились глаза. — Мне— то, надеюсь, это не грозит? — Никоим образом. Уорд хочет, чтобы вы были на нашей платформе.

— Прямо груз с плеч, — усмехнулась Кэй. — Я ведь до смерти боюсь лошадей.

— Слышала.

— Да? И от кого же? — От Салливана. Между прочим, он считает, что вы должны одеться как учительница сельской школы.

— Ни за что! Какой умник нашелся! Он будет гарцевать на черном жеребце, а бедная мисс Кларк пусть восседает себе на платформе в белой блузке, длинной юбке, да еще и с шитьем в руках.

— Честно говоря, я смотрю на это иначе, но…

— Лучше закажите мне костюм лютнистки. Или бальное платье. Короче, что-нибудь яркое, ажурные колготки, шляпу с перьями и… Что, что это с вами, Дженел? Та скорчила недовольную гримасу и грустно покачала головой:

— Нет, Кэй, так не пойдет.

— Это еще почему? Пусть Салливан в нашей команде старший, но я не ребенок, чтобы мне указывали, что можно делать, а чего нельзя. Он всем сотрудникам подобрал костюмы?

— Это совсем другое дело. Вы несправедливы к нему, Кэй, мистер Уорд просто…

— Дженел, вы славная женщина, но не надо так уж горой стоять за своего шефа!

— Наверное, вы правы. А Салливан всегда; горой стоит за вас.

— Извините. Я знаю, что…

— Не за что вам извиняться. Салливан относится ко мне как к другу, и если бы вас вообще не существовало на свете, ничего бы не изменилось. Но позвольте вам кое-что сказать. Попробуйте только сделать ему больно, и я вам голову оторву.

— Вы мне нравитесь, Дженел Дэвис. — Кэй слегка коснулась ее руки.

— Взаимно.

— В таком случае закажите мне что-нибудь повеселее и ни слова не говорите Уорду.

Разбудило ее яркое октябрьское солнце. Даже не глядя на часы, Кэй поняла, что проспала. Ругая себя на чем свет стоит, она отшвырнула одеяло, быстро приняла душ и натянула джинсы. Будильника Кэй, привыкшая вставать рано и уверенная, что и сегодня поднимется загодя, поставить не удосужилась.

Вот и пришлось мчаться на работу на всех парах, подгоняя и без того стремительный “порше”. Распахнув дверь своего кабинета, Кэй увидела на диване большую коробку. Внутри оказалось ярко-зеленое шелковое платье, черные ажурные колготки, пояс, тоже из зеленого шелка, туфли на высоких шпильках и шляпа с большим зеленым пером.

Кэй переоделась и критически оглядела себя в зеркале. Вырез на платье был очень низкий, внизу оно, правда, достигало колен, но за пышными сборками вполне угадывались длинные, стройные ноги. Талию перехватывал вызывающе-яркий пояс. Подосадовав на собственное упрямство — лучше бы уж действительно одеться сельской учительницей, Кэй вдруг испуганно отпрянула от зеркала.

На пороге, широко расставив ноги и устремив на нее взгляд, в котором легко угадывалась угроза, стоял высокий темноволосый ковбой. Мускулистые плечи облегала белоснежная рубаха; на груди, слева, поблескивала серебристая звезда. Черные брюки плотно облегали сильные ноги. Из кобуры, прикрепленной к широкому поясу, выглядывала серебряная рукоятка пистолета. На голове — серая шляпа.

— Салливан! — выдохнула Кэй, тщетно пытаясь прикрыть руками грудь.

Уорд указательным пальцем сдвинул шляпу на затылок. Вид у него был очень сердитый.

Продолжая сверлить ее взглядом, Салливан вошел в кабинет и закрыл за собой дверь. У Кэй в животе начался настоящий бунт и задрожали руки.

— Помоги-ка мне справиться с этими крючками, — Кэй воинственно вздернула подбородок, — а то у меня никак не получается. — И как ни в чем не бывало послала ему сияющую улыбку.