Дениз Хагерти - Лучи любви

— Боюсь, — пожала плечами Мэг, — теперь мы никогда не узнаем, что ее так волновало. А вы живете неподалеку отсюда?

— Да, мы соседи, — коротко бросил Ричард. Похоже, ему было неинтересно рассказывать Мэг о себе. Небрежно взглянув на часы, он поднялся:

— Если вы принимаете на веру все эти рассказы о розовых призраках, то я могу прислать к вам кого-нибудь. Могу даже сам переночевать у вас, — добавил он, насмешливо оглядывая Мэг.

— Спасибо, как-нибудь обойдусь, — нервно передернула она плечами.

— Чего вы испугались? Меня никогда не интересовали подростки, так что ваша добродетель в полной безопасности, — рассмеялся Ричард, наслаждаясь смущением девушки. — Впрочем, — добавил он уже серьезно, — ваша прислуга скоро одумается и возвратится. А мне пора. Счастливо освоиться на новом месте. Скоро я навещу вас.

Он легко кивнул и покинул комнату.

После ужина Мэг пожелала дворецкому спокойной ночи и устало побрела в свою новую спальню.

Она разделась, приняла душ, насухо вытерлась полотенцем и, набросив халат, вернулась в комнату. Девушка медленно подошла к кровати, но сразу лечь не решилась, присела на край, теребя пальцами пояс халата. Она впервые заметила, какая жуткая тишина вокруг. Интересно, спит ли уже Сэндби? Мэг вздохнула. В ее лондонской квартире было всегда шумно из-за уличного транспорта. Здесь, в Окридж-холле, в этом огромном пустом доме ей было не по себе. Ну а после этого рассказа о Розовом мальчике — тем более. А тут еще шумят деревья и ветер завывает на крыше. Разве заснешь? Мэг огляделась. Хоть и горели все лампы, в углах огромной спальни затаились зловещие тени. Она взяла в руки Пирата и откинулась на подушки. Кот был недоволен, что его потревожили. В отличие от Мэг он не испытывал беспокойства и уж, конечно, не боялся никаких привидений. Мэг с сожалением отпустила его, встала и обошла комнату. Она выключила свет, зажгла ночник у кровати, побоявшись остаться в полной темноте, свернулась в клубок, закуталась в одеяло и вскоре уснула.

9

Раннее солнце разбудило Мэг. Легко вскочив с кровати, она подошла к окну и раздвинула занавески. Окно выходило на маленький розарий, в центре которого возвышалась бронзовая статуя Купидона с натянутым луком. Мэг подошла к туалетному столику и посмотрелась в зеркало. Подросток! Так ее еще никто не называл. Пожалуй, стоит заняться гардеробом.

Наскоро позавтракав и не слушая причитаний Сэндби о том, что ей следует есть поплотнее, Мэг, воспользовавшись машиной Кэролайн — темно-серым «остином», поехала в Рединг.

Она несколько неуверенно почувствовала себя, впервые оказавшись в роскошном универмаге «Харродс». Пройдя через несколько залов, Мэг задержалась в парфюмерном отделе, посреди которого из огромного хрустального флакона бил фонтан. В воздухе витал тонкий запах «Клоринго». Казалось, аромат исходит от льющейся воды.

Мэг в нерешительности остановилась перед прилавком. Продавцом была немолодая дама с холеным лицом. Она внимательно осмотрела Мэг и посоветовала купить для деловых встреч «Амаридж», а для свиданий — «Трезор».

— Этот аромат снимает стресс и возбуждает, — доверительно сообщила она, протягивая один флакон. — А это, — она понизила голос до шепота, доставая откуда-то из-за спины другой, — истинный аромат любви. — Продавщица с наслаждением повела ноздрями. — Чувствуете его звериную нотку?

Мэг не уловила никакой такой нотки, но постеснялась показать это. Ей польстило, что она производит впечатление девушки, которой могут понадобиться подобные духи. В знак благодарности она купила еще флакон «Коко» и «Магрифф».

В отделе трикотажа Мэг прониклась убеждением, что быть богатой очень неплохо. Перебирая тонкие, почти прозрачные платья и легкомысленные жакетики от Бетти Джексон, она с трудом представляла себя в подобном наряде. Всегда сдержанная в тратах, Мэг чувствовала неловкость перед продавщицами. У нее не было той спокойной уверенности, которая сразу ощущается в людях, богатых от рождения. Только мысль о реакции Ричарда Стоуна на ее появление в каком-нибудь потрясающем леопардовом пиджаке от Версаче помогла девушке расслабиться. На «леопарда» Мэг не отважилась, но разом купила три пары брюк и три кашемировых Свитера, отдав, как всегда, предпочтение ярким цветам — оранжевому, красному и зеленому. Сознание, что она — хозяйка поместья, заставило Мэг некоторое время простоять у экстравагантнейшего шелкового пиджака с охотничьим карабином вместо застежки. Но так далеко она не зашла.

Ее лихорадочное возбуждение передалось элегантной продавщице, которая сперва не распознала достойную клиентку, но с каждой покупкой становилась все услужливее и любезнее.

— Как вы считаете, я не выгляжу в этом платье слишком юной? — спросила Мэг, вертясь перед зеркалом в серебристом платье для коктейля.

— Оно идеально подходит вам, впрочем, с такой фигурой и внешностью… — восхищенно выдохнула продавщица и предложила дополнить его кружевным шарфом ручной работы.

Мэг уже не могла остановиться. Когда служащая вынесла ей три вечерних платья — она взяла их все. Причем одно — цвета бургундского вина, глухо закрытое спереди, с декольте на спине, спускающимся до талии, и фривольным разрезом до бедра — потрясло ее количеством нулей в цене. Но, вспомнив про «подростка», Мэг сделала глубокий вздох и отбросила все колебания.

— В этом наряде вы сведете с ума любого мужчину, — завистливо сказала продавщица.

Женщина, смотревшая на Мэг из зеркала, совсем не походила на ту юную девушку с застенчивой улыбкой, которая вчера переступила порог Окридж-холла.

Платье повлекло за собой белье. Сначала она купила себе тонкую как паутинка светло-лиловую ночную рубашку с кружевными прошивками, неосознанно подбирая ее под цвет спальни. Ее любимая фланелевая рубашка явно не гармонировала с изысканностью сиреневой комнаты. Затем: взяла несколько комплектов дорогого белья из белых кружев.

— С таким бельем вы можете надеть эти; блузки, — вкрадчиво посоветовала продавщица; и подала две блузки свободного покроя, кремовую из тонкого шифона и черную из кружевного полотна.

Когда покупки были загружены в машину, Мэг поудобнее откинулась на сиденье и на минуту застыла, предвкушая, какое впечатление произведет на этого самодовольного индюка Ричарда Стоуна.

В Окридж-холле было неожиданно многолюдно. У входа выстроилась целая шеренга мужчин и женщин, возглавил которую Сэндби.

— Позвольте представить вам, мисс Уолленстоун, ваших слуг! Они глубоко сожалеют, что на некоторое время покинули Окридж-холл, и обещают, что этого больше не повторится. — Голос Сэндби окреп и звучал очень внушительно, щеки порозовели, а густые седые бакенбарды топорщились от удовольствия.