Людмила Белякова - Любовь. Офисная версия

— Конечно.

Жанна принесла ему бокал, и он наконец посмотрел на нее.

— А чего ты все какое-то длинное носишь, а? У тебя же ноги нормальные, даже очень.

— Поэтому и ношу длинное. Почему это я должна кого-то баловать дармовым стриптизом?

— А, женские хитрости… Спасибо.

Жанна отнесла бокал на кухню, а когда вернулась, Миша выключил телевизор и ходил по комнате, разглядывая безделушки, расставленные и развешанные по разным, иногда необычным местам.

— У тебя тут так занятно.

— Вчера не заметил?

— Вчера не до того было.

Он остановился перед полкой, на которой стояли пять фигурок.

— А это что еще за орки?

— Это индейские божки доколумбовой эпохи.

— Чего — оригиналы? — недоверчиво покосился на нее Миша.

— Ну нет, конечно. Это ж миллионы стоит.

— А какого этот чувак отвернулся? Не уважаешь, гад?

Прежде чем Жанна успела его остановить, Миша протянул руку, сцапал фигурку и тут же согнулся от приступа ернического, чуть визгливого хохота.

— Ах, так вот чего он прятал-то, а-ха-ха! Ну, покемон! Богатый мальчик!

— Немедленно поставьте на место макака суматранского! Это единственный экземпляр в Советском Союзе! — закричала Жанна, протягивая руку, чтобы забрать скульптурку.

Миша одной рукой придерживал Жанну, пытавшуюся отобрать у него фигурку божка с выпученными глазами, высунутым языком и огромным торчащим фаллосом, а другой вертел его так и сяк, сопровождая действия захлебывающимся, рыдающим смехом.

— И где ж ты такое купила? Скажи, я тоже съезжу и куплю!

Жанна устала бороться с ним, остановилась и сказала:

— Я его не покупала. Я его сама сделала.

— Че-го?

Миша перестал смеяться и уронил руку с фигуркой.

— Осторожно, это папье-маше, картонка. Хрупкая. Поставь. Это сонм божеств. Они должны быть вместе.

Жанне тоже сделалось смешно.

— Ты это сама делала?! И этого пацана тоже?

— Да, и его.

— А кто позировал, а?.. Так, значит — «Миша, мне больно, Миша, я устала», а сама чем втихаря занимаешься?

— Книгу я переводила о мезоамериканском искусстве, — досадливо объяснила Жанна. — Понравились мне эти ребята, я их и скопировала. И его тоже пришлось — раз это пантеон.

Жанна достала книгу в цветастой суперобложке и показала Мише картинки с деревянными фигурками. Миша пробежал глазами по страницам, сравнил свою добычу с фотографией и сказал довольно:

— Да, все так и есть. Как в аптеке. Жанна засунула книгу назад в шкаф.

— Поставь Вицли-Пуцли на место, а то он тебя накажет.

— Не накажет. Мы с ним одной крови.

— Ага. Точно.

— И ты вот сидела и лепила ему это… большое достоинство? — продолжал Миша пытать Жанну. — Раскрашивала, так, кисточкой, раз-раз… Да?

— Да, но это была очень небольшая часть работы, поверь. Если ты обратишь свое благосклонное внимание на других кукол, то увидишь, что они гораздо сложнее в изготовлении.

Миша из вежливости, мельком, глянул в сторону полки.

— Ага, да… Здорово сделано.

— Поставь его на место, пожалуйста. Миша, наконец, подчинился.

— Но пусть вот так стоит — нельзя такое сокровище от людей прятать… А ты мне его не подаришь, а? Или давай я его у тебя куплю? Пусть у меня в кабинете стоит! Во народ балдеть будет!

— Фу, это еще зачем? — поморщилась Жанна.

— Ну, пожалуйста, кошечка!

— Я тебе его подарю, когда ты свой чемпионат выиграешь, — примирительно сказала Жанна.

— Нет, я хочу сейчас!

— Все равно ты раньше чем через месяц на работе не появишься.

— А, ну да, — огорчился Миша, — уговорила. Пойдем пожуем чего-нибудь.

Они пошли на кухню, и Жанна зажгла свет над обеденным столиком — дождь разошелся, и в шесть вечера было уже совсем темно. Миша налил им красного вина, только что купленного в магазине…

— Чемпионский рецепт? Часто лечишься?

— Нет, не часто. Хотя это вещь полезная. От красного сухого никогда алкашом не станешь.

— Тогда пусть будет. Тем более, у нас ведь юбилей знакомства. Точнее, завтра в пять вечера неделя будет.

— Сколько-сколько?! — чуть не поперхнулся Миша.

— Неделя. А сколько же?

— Неделя?.. А мне кажется, мы уже месяца три встречаемся…

— Три месяца назад зима была, Майкл!

— Ну, дела…

Миша недоуменно покрутил головой, с сомнением глядя на Жанну — не прикалывается ли?

— А, вот и я обнаружила твою слабую сторону.

— Какую — слабую? — помрачнел он слегка, как же — у него нашли слабину.

— Неадекватное восприятие времени. То четверг упустил, теперь для тебя неделя до трех месяцев выросла.

— Ты на меня отрицательно влияешь.

— А ты салатику покушай, может полегчает. Они доужинали молча. Жанне показалось, Миша огорчен их будущим расставанием, и ей это польстило. Перейдя в комнату, они включили телевизор и попытались смотреть какую-то подержанную американскую комедию, но это быстро надоело.

Несколько минут после того, как на экране перестали кривляться американцы, они, сидя с ногами на тахте, просто смотрели друг на друга. Потом Миша отодвинул подол у Жанны с коленок и погладил ее по голени.

— Душ принять не хочешь? — чуть глуховатым голосом спросил он.

— Пока нет.

— А я хочу…

— Иди, я же не против. Там есть все, что надо.

— Мне там тебя надо.

— Чего ты такой озабоченный, а? — поинтересовалась Жанна, разглядывая его.

— Я не озабоченный, я — темпераментный, — разъяснил Миша.

— А какая разница?

— Озабоченный хочет всех женщин, а темпераментный — только некоторых.

— Но многих.

— Не многих, но сильно. И еще, озабоченному нужна любая, а темпераментному — эксклюзив.

— Весь наличный эксклюзив.

— Желательно весь, да, — охотно согласился Миша.

— Вот, меня Диана Ершова предупреждала на твой счет… Не послушала я…

— Кто — Динка-то?! — взвился Миша.

— Во-первых, она не Дина, а Диана…

«Да Динка она, Динка! Татарка, Дина Абдерряхимовна — во имечко-то!..

— А во-вторых, хвалиться своими победами над женщинами — низко.

— А никто и не хвалится, дорогая моя. Победы не было! Она сама ко мне клеилась, блин, год целый проходу не давала! Я из-за нее «симку» три раза менял — она через все фильтры проходила, тариф мне высаживала!

Он был явно зол, правда, непонятно на кого, на Дину-Диану или на Жанну.

— Ну, я ведь ее не послушала, — ласково сказала Жанна.

— Еще бы не хватало.

— А почему ты не ответил ей взаимностью? — продолжила она допрос.

— Я черных не переношу. У меня на них не… — Он ткнул пальцем в сторону полки с картонными божками.