Джоанна Кингсли - Драгоценности

– Ты уже женщина, а не девочка, дорогая. Сохраняй дар, посланный тебе Богом.

– Дар? Но у меня нет…

– У тебя есть чистота – девственность. Ни один мужчина еще не прикасался к тебе, а это очень ценно. Мужчина готов отдать все за такое сокровище. Но если ты не убережешь этот дар, отдавшись первому встречному, то поступишь как самая мерзкая проститутка в сточной канаве. Поэтому береги свое сокровище и не отдавай его никому, кроме мужа.

И Петра поклялась тетке, что сбережет свое сокровище.

В этот день девочка с тяжелым сердцем вернулась в магазин и тихо прокралась внутрь. Никого. Лена наверняка ушла на базар за продуктами. Петра направилась в мастерскую в дальней части дома, где обычно работал Джованни. Он и сейчас был там.

– Тебе незачем жаться по углам, детка, – сказал он, заметив Петру. – Лена успокоилась, и ты можешь остаться.

Девочка молчала, не зная, повезло ей или нет, что она остается у Лены. Постояв несколько минут, Петра пошла в магазин обслужить редких в это время дня покупателей.

Стоя за прилавком, она оглядывала полки. Разрешат ли ей выбрать подарок или лучше сразу забыть про день рождения?

Зазвенел колокольчик, и Петра увидела в дверях женщину ослепительной красоты и элегантности, в закрытом летнем платье из тончайшего зеленого батиста, украшенного фиолетовыми лентами. Темно-пурпурные бархатные полоски обрамляли лиф. Казалось, она сошла с картинки, и от нее пахло фиалками.

– Добрый день, синьора. – Петра присела в реверансе и, взглянув на свое заношенное платье, смутилась. Снова подняв глаза, она заметила, что следом за дамой появился мужчина в сером костюме и в шляпе. Он держал в руке трость с золотым набалдашником. Девочка никогда еще не видела такого интересного мужчину с густыми серебристо-седыми волосами, зачесанными назад, с глазами цвета зимнего неба, полными губами и очень светлой кожей. Петра смотрела на него во все глаза.

– Я – герцог ди Монфалко. – Чуть кивнув, он указал тростью на костяные пряжки на полке. – Я хотел бы взглянуть вон на те…

Он говорил по-итальянски без неаполитанского акцента, и его голос звучал очень мелодично. Все в нем восхищало Петру. Герцог! И как это он забрел в такую маленькую и дешевую лавчонку?

Наконец к Петре вернулся дар речи.

– Я позову хозяина.

– Нет, останьтесь, – властно сказал посетитель. – Я хочу, чтобы меня обслужили вы.

Петра заметила, что он в упор смотрит на нее. Девочка и сама не могла отвести взгляда от этого мужчины – его глаза, как магниты, притягивали ее. Однако, вспомнив о пряжках, Петра направилась к полке.

– Что ты о ней думаешь? – услышала она тихий голос герцога.

Когда девочка вернулась к прилавку, элегантная женщина взяла ее за руку, развернула к себе лицом и внимательно оглядела.

– Прекрасно, великолепно, – проговорила она. – Изумительная фация, – с улыбкой добавила женщина и покачала головой. Изумрудное ожерелье сверкнуло зеленым огнем. Рука в перчатке приподняла подбородок Петры. – Да, очень изысканно.

Девочка не понимала ни слова, поскольку посетительница говорила по-французски. Петра слышала, как на таком же языке объяснялись матросы, приплывавшие из Марселя, но в устах красивой женщины он звучал гораздо изысканнее.

– Я возьму их, – сказал герцог, даже не взглянув на коробку с пряжками. Он смотрел только на Петру.

Услышав чужие голоса, Джованни вышел из мастерской, узнал герцога и смущенно поклонился.

– Я кое-что купил, – сказал герцог. – Доставьте завтра. В шесть.

– Конечно, ваша светлость, – с готовностью отозвался Джованни. – Я сам принесу.

– Нет. Пусть принесет девушка. – Герцог вышел, а его спутница, посмеиваясь, последовала за ним.

– Ну и ну, – протянул Джованни. – Какое счастье свалилось на тебя, милая. Завтра увидишь дворец Монфалко. Говорят, он огромный.

– С ним была герцогиня? Джованни засмеялся:

– Конечно, нет. Герцог никогда не привел бы жену в подобное место, к тому же, я слышал, она живет за городом. А это – его любовница, Мария Бланко, известная оперная певица.

– Она очень красивая. Кажется, я понравилась ей… Джованни улыбнулся ее детской наивности.

– Ты всем нравишься. Возможно, она будет там, когда ты принесешь пряжки во дворец.

– Дворец! – воскликнула Петра, провожая взглядом экипаж герцога, запряженный парой серых лошадей. – Дворец! – повторила она. Это слово звучало для нее более чем необычно.

Увидев дворец Монфалко, Петра замерла. Он стоял среди холмов над Неаполитанским заливом, розовый, с красной черепичной крышей и с остроконечными башенками. Дворец окружали великолепные деревья и кустарники с розовыми и пурпурными цветами. Возле фасада стояли мраморные статуи.

Девочка заставила себя подойти ближе. Джованни, строго-настрого запретив ей входить через парадную дверь, велел найти вход для слуг.

– А, ты служишь в лавке, где торгуют кораллами! – сказала полная женщина, открыв дверь. Петру немного удивила простая одежда и просторечный говор служанки, ибо она ожидала, что все здесь будет как в далеких заморских странах. Женщина внимательно оглядела Петру. – Герцог велел отвести тебя в музыкальную комнату. Гвидо!

Юноша чуть старше Петры провел ее через огромную кухню, по коридору с множеством дверей, и наконец она оказалась в зале с высоким сводчатым потолком и хрустальной люстрой, такой большой и тяжелой, что было страшно пройти под ней. На стенах висели темные портреты в позолоченных рамах.

Петра услышала музыку. Гвидо открыл двойные двери, и музыка стала громче. В этой комнате все было белым: стены, потолок, мебель. Исключение составляли только позолоченная арфа в углу и дверные ручки. Над камином висело зеркало необыкновенного размера.

Возле окна, выходящего на море, сидел за белом роялем герцог. Глаза его были закрыты.

Петра услышала, как тихо закрылась дверь, и поняла, что слуга ушел. Девочка немного испугалась, но музыка успокоила ее. Осмелев, она подошла к роялю. Длинные тонкие пальцы герцога, казалось, летали по клавишам. Музыка звучала все бравурнее, темп ускорялся, а герцог, играя, так встряхивал головой, что его шелковистые седые волосы упали на лицо.

Но вот замер последний аккорд, герцог открыл глаза и увидел перед собой удивленную девочку.

– Вы играете, синьорина? – спросил он. Петра покачала головой. – Нет, конечно же, нет. А не хотите ли научиться?

Сидеть за прекрасным инструментом в великолепной комнате и исполнять чудесную музыку… да, ей бы очень хотелось научиться играть. Но Петра только сделала реверанс и протянула герцогу коробочку.

– Пряжки, ваша светлость.

Он взял коробочку и не глядя отложил ее, а девочка тут же убрала руки за спину. Хотя она постоянно мыла и терла их, ногти после грязной работы не отчищались.