Наталья Шумак - Провинциальный роман. Книжная девочка

Сами собой переделались домашние дела. Все удавалось необыкновенно легко и быстро. И свободного времени осталось намного больше, чем планировалось. В пять часов она решительно выписала себе увольнительную на всю оставшуюся часть вечера и кусочек ночи.

— Да. Да. Да.

Выкупавшаяся Арина из чистого озорства подвила концы волос и накрасила губы. Решительно постановив: «Хороша!» достала из тумбочки несколько дней как отобранные у Евдокии Яковлевны, но еще нечитанные книжки. Первая — современное русское фэнтези. Вторая — не менее современная поэзия. Как раз последняя книга, небрежно отброшенная на одеяло, и раскрылась сама собой. Взгляд упал на строчки:

— Непрочитанные книги — взять их в руки умоляют.Не надетые вериги — сами тело обвивают.Неисхоженные дебри — открываются за дверью.Друг не встреченный. Где б ни был —Просто — верь мне!

Арина перечитала их трижды.

В последний раз — вслух. И вместо восклицательного знака оглушительно заверещал дверной звонок.

Мистика. Решила ценительница поэзии. Сущая мистика. И если это еще и не соседка. А «друг не встреченный» или «дебри»…

Босиком, в белой мягкой пижаме, рубашка с широким воротом съехала набок, спадает с одного плеча, Арина прошлепала в прихожую. Наполовину пребывая в пригрезившемся волшебном мире, щелкнула замком, безрассудно не переспросив, кого же там принесло нежданно-негаданно. Просто взяла да и распахнула дверь. И переминаясь с ноги на ногу, замерла обескуражено.

Незнакомая дама в очках, нос крючком, первое впечатление — мадам Сова, и безымянный широкоплечий друг друга старой подруги. Тот о ком Арина просто не стала думать. Нарочно. Иногда у нее лихо получалось подобное. Берешь воображаемую резинку и стираешь из памяти то, что хочешь забыть. А самоуверенные обеспеченные владельцы джипов совсем не тот вариант, о котором должна думать трущобная уродина. Заспешили мысли. Последняя споткнулась. Уродина? Вот уж нет. Трущобная — да! Не отопрешься. Но дурнушка? А вот и нет. Как ее назвал этот тип — Лорелея. Волшебница. Короче, красотка. Так вам и надо, девушка. Красотка из трущоб… Нет, лучше — трущобная красотка. Звучит замечательно. Все перебил Его вопрос.

— Здравствуйте. Вы нас пустите?

— Входите.

Арина посторонилась, и массивные незваные гости заполнили собой отнюдь не самую просторную в мире прихожую.

— Забыл представиться Вам, Арина. Федор Андреевич Измайлов. Это Елена Львовна, бывшая акушерка, а ныне профессиональная сиделка высшего класса.

Мадам Сова, обутая в полусапожки по виду не дешевые, согласно кивнула.

— Федор Андреевич несколько преувеличивает. Где пациентка? Мне понадобятся конкретные сведения. В здравом ли она уме, чем кормить, когда и сколько, чем обрабатывать после туалета, где чистое белье и куда складывать грязное. И т. д.

— Елена Львовна любезно согласилась отдежурить сутки. Таким образом, все утряслось. Собирайтесь.

Арина плюхнулась на обшарпанный шкафчик для обуви. Стала еще ниже. Просто выпала из поля зрения рослых собеседников.

— Я ни о чем не просила. Мне неловко.

Федор стремительно присел на корточки. Глаза их оказались на одной линии: возмущенные и растерянные Аринины и его — в рыжих ресницах, с чуть припухшими нижними веками (верный признак упрямства, машинально отметила девушка) — коричневые яркие точки, рассыпанные по янтарному диску радужки, холодное дуло зрачка.

— Да. Знаю. Ну и что. Это я прошу Вас поехать со мной. Вернее с нами. Уж Алена то не даст в обиду свою хрупкую подругу. Верно? Да и Вася вам не чужой. В случае чего как заступятся! Я их боюсь обоих, и обижать Вас не стану, не из-за душевного благородства, конечно, а из-за банального инстинкта самосохранения. Ну, так как? Идет? Вся банда: Саша-Марина и Алена-Вася давно на месте. Ждут только нас. Дали огромный список продуктов. Сразу ясно никто поесть не любит! Велели прибыть поскорее. Так что мы с Вами по магазинам и вперед на природу.

Елена Львовна деликатно кашлянула.

— Где у вас можно переодеться?

— Я провожу.

Арина неловко спрыгнула с насеста, край пижамы мазнул Федора по носу: по трижды или четырежды перебитому, деформированному, слегка кривому, наглому крупному носу.

Пока она руководила, показывала и объясняла, прошло побольше пяти минут. Елена Львовна распаковала свой объемистый баул, деловито начала выкладывать: книгу, тонометр, аптечку, полотенце, зубную щетку в ярком футляре, тюбик пасты, расческу, крем, пачку дорогих салфеток для очистки кожи лица и рук, резиновые медицинские перчатки. В заключение поверх очков она спокойно посмотрела на растрепанную суетящуюся Арину.

— У кого из соседей есть телефон? Евдокия Яковлевн? В какой квартире? Замечательно. Где все предметы для гигиены?

Арина повела ее в ванную. Показывать. Судя по всему профессиональную сиделку, было трудно удивить, нищету она созерцала очень спокойно. Вынесла приговор:

— Сойдет. Я приступаю.

Покачивая необъятными бедрами, мадам Сова прошествовала к бабушке, зажгла настольную лампу и водрузилась в кресло с книгой. Арина все еще босиком и в пижаме выглянула в прихожую. Ботинки, пальто, а сам рыцарь исчез. Странно. Пропутешествовала по коридору, и, наконец, обнаружила его на кухне. Остановилась нерешительно, прижавшись щекой к косяку. Федор мыл, вытирал и выкладывал на тарелку фрукты. Чайник уже шипел на плите.

— Чашка кофе нам не повредит перед путешествием, верно?

Арина не стала ворчать, ругать гостя за вторжение, за бесцеремонность, никто ведь ему не разрешал хозяйничать на кухне. О ней давно никто не заботился, было приятно и странно смотреть на человека, который старается для тебя. Розовых очков у девушки не имелось. Мотивы, движущие Федором ей были вполне ясны, но тем не менее… Тем не менее… У нее на кухне воскресным вечером тщательно выбритый, хорошо пахнущий мужчина, со вкусом одетый: алый грубой вязки джемпер, брюки из почти не мнущейся ткани, очень удобно для машины, черные носки. Арина не выносила других носков, признавая лишь черные. С белыми она еще могла примириться, летом или в спортзале, не без труда, но могла. Носки у Федора соответствовали всему остальному. Они были новыми и чистыми. Вообще от него исходило ощущение телесного здоровья и чистоты. Сколько ему лет, интересно. Мысли обгоняли друг друга, сталкивались, перемешивались, летели в кювет и терялись там. Арина стояла на обочине, а впереди надвигалась, чтобы скользнуть мимо и исчезнуть большая мощная отполированная до фантастического блеска, машина. И вдруг, сразу, как бывает только во сне, притормозила, щелкнув раскрывающейся дверью.