Кирк Дуглас - Дар

– За мою дорогую жену!

Но не поднял бокала в ее сторону. Выяснилось, что тост был обращен к новому портрету Исабель, висящему на стене над сервировочным столиком. Этому портрету и поклонился Велосо. На портрете Исабель в черном бархатном платье восседала в кресле, ее рука – с кроваво-красными ноготками – была призывно простерта, ее длинные, цвета воронового крыла, волосы были скромно зачесаны, однако темные глаза – загадочно прищурены, а пухлые губы – чувственно полуоткрыты.

– Художнику удалось уловить и передать самую суть ее демонического обаяния, не так ли, мой друг?

Мигель, кивнул, выпил свое шампанское. Как часто доводилось ему в прошлом целовать этот ненасытный рот, как часто – наблюдать, как рассыпаются на подушке эти цвета воронового крыла волосы, как часто в порыве страсти впивались эти кроваво-красные ноготки в его тело!

– А теперь за ваше здоровье, Мигелино!

Велосо подлил себе шампанского.

– И за ваше, Луис!

После второй перемены и следующей бутылки шампанского Мигель почувствовал, что ему приелось взаимное представление, в ходе которого стороны изо всех сил демонстрировали друг другу сердечную и дружескую приязнь. Разумеется, Велосо было известно, что Мигель спал с его женой. Доказательством этого знания был бык, выставленный им на арену против Мигеля, – бык, заранее подготовленный к поединку и знающий его правила, – бык-убийца, с которым в честном, по правилам, бою не справился бы ни один тореро. Он всмотрелся в ухмыляющееся лицо хозяина. Этот человек намеревался убить его. И в каком-то смысле добился своего. Так в чем же причина сегодняшнего празднества? Для чего Велосо его устроил? Хотел поглумиться над калекой? Или поставить в неловкое положение жену?

Исабель ела немного, почти ничего не говорила, не поднимала глаз от своей тарелки. Чтобы поддержать разговор она, обратившись к Мигелю, сказала:

– Меня радует, что, несмотря на ваше увечье, вы решили продолжить дело отца. Должно быть, это для вас очень трудно. С вашей… ах… простите…

– С одной ногой? – закончил он за нее, пытаясь заглянуть ей в глаза. – Но для того, чтобы ездить верхом, нужна задница, а вовсе не ноги.

После этой грубости за столом воцарилось напряженное молчание. Но Мигелю было наплевать, да уже давало о себе знать и выпитое шампанское. Он осушил еще один бокал, и Велосо сразу же подлил ему вина. – Ну, и чем же вы собираетесь заняться теперь – после того, как вернулись в Лиссабон?

– Я не задержусь здесь надолго. На следующей неделе я отбываю в Америку, чтобы доставить двух лошадей из отцовской конюшни какой-то тамошней богатой наследнице.

– Богатой наследнице? А она должно быть, вдобавок ко всему, и красива? – Велосо решил переглянуться с женой. – Как знать, не останетесь ли вы в Америке навсегда!

– Только на шесть месяцев. Этого как раз достаточно, чтобы преподать начинающему азы верховой езды. – Он искоса посмотрел на Велосо. – А на больший срок меня из Португалии выкурить не удастся.

На мгновение улыбку с лица Велосо как губкой стерло. Но он тут же заставил себя улыбнуться вновь.

– Ну, разумеется. Ведь таких красавиц, как у нас, больше нигде не сыщешь.

Перегнувшись через стол, он схватил жену за руку.

– И таких лошадей.

– И не забудьте о наших быках!

– Да и как прикажете мне забыть о ваших быках! – отозвался Мигель с сардонической усмешкой.

– Да… Мне крайне жаль, что несчастье произошло с вами в поединке с одним из моих быков.

«Ах ты, сукин сын, – подумал Мигель. – Хоть бы не злорадствовал так открыто».

– Да, кстати! – Велосо всплеснул руками. – Я должен показать вам моего нового призового быка.

Мигель посмотрел на него сквозь алкогольную дымку.

– Это было бы просто отлично.

– Вот и прекрасно. Пойдем к нему немедленно! Велосо обтер жирные губы салфеткой и поднялся из-за стола. Мигель медленно встал следом за ним, и неловко повернувшись опрокинул пустой бокал. Он понимал, что уже напился, но некий самоуничижительный или даже саморазрушительный импульс велел ему отбросить все доводы здравого смысла. По дороге к выходу он прихватил с собой в ведерке со льдом еще одну бутылку шампанского, только что откупоренную горничной.

– Присоединяйся к нам, дорогая, – хмыкнул Велосо. Взяв жену под руку, он возглавил шествие на скотный двор, перед которым размещался и бычий круг. – Этот бык положит начало новой породе – «Великие португальские», – поведал он по пути. – Вот уж его я ни за что не пошлю на арену.

Мигель огляделся по сторонам. Скотный двор выглядел заброшенным.

– Где же ваши работники?

– Пасут быков… для такого дела нам нужны все рабочие руки, какие только сыщутся на ранчо. Погодите-ка, – бросил Велосо через плечо. – Сейчас я его выпущу.

Мигель отхлебнул из бутылки, наблюдая за тем, как Велосо тянет за веревку, отпирающую ворота загона.

Огромное черное животное вырвалось на слабо освещенную площадку.

– Полтонны мускулов и отваги, – с гордостью прокомментировал Велосо. – Мигелино, а не хочется ли тебе – ты будешь единственным, кому я это позволю, – немного поиграть с ним…

Он запнулся, окинул ядовитым взором ногу Мигеля.

– Ох, прости пожалуйста! Какая нелепая бестактность!

– Нет, что вы! С превеликим удовольствием!

Исабель резко повернулась к нему.

– Мигель! Возможно, вы выпили лишнего.

– Я – ни в одном глазу!

Мигель вытер губы тыльной стороной руки и передал бутылку Исабель.

– Исабель, возможно, права. Вы уверены, что не перебрали?

Велосо не давал себе труда хотя бы завуалировать свои истинные чувства.

– Уверен!

Мигель зашел за дощатую ограду, оставаясь, однако, в той еще безопасной точке, откуда матадор может без риска для себя наблюдать за движениями быка. Куда тому больше нравится бежать – вправо или влево? От того, что сумеешь отсюда подсмотреть, порою зависит твое спасение.

Фонари призрачным светом заливали арену; скотный двор словно вымер; надо всем здесь сейчас витала гробовая тишина.

– Держите. – Велосо вручил Мигелю красный плащ с капюшоном. – Только пожалуйста, не заходите слишком далеко в глубь арены. Ведь не исключено, что вам придется отступить.

– Не беспокойся, Луис. Да, но сперва мне хотелось бы посмотреть, на что он способен. То есть, я хочу сказать, каков его удар.

– Ну, разумеется.

Велосо осторожно вышел на арену и взмахнул плащом. Бык напрягся, затем совершил стремительный бросок, и Велосо едва успел увернуться за ограду – туда, где стоял Мигель. Рога врезались в дощатую ограду с размаху, вошли в нее глубоко, в воздух взметнулись щепки. Когда бык, высвободив рога, метнулся прочь, Мигель успел заметить у него на спине порез, который не мог означать ничего другого, кроме следа от неточного удара дротиком. На мгновение Мигель почувствовал себя полностью протрезвевшим. Этот бык уже выходил на поединок с человеком.