Энн Мэтер - Двое во дворе

— Если он счел тебя авантюристкой, он подумает, что ты уезжаешь из-за того, что он вывел тебя на чистую воду. Это как раз то, чего он ожидает от тебя.

Тони прижала руку к пылающему лбу. Конечно, Поль был сейчас прав. Высокородный граф именно так и подумает. Безусловно, все его слова и действия были направлены на то, чтобы заставить их покинуть имение, и в первую очередь Поля, а если тот окажется недостаточно сообразительным, то дать понять его невесте, чтобы катилась отсюда, прихватив своего женишка.

Она затянулась сигаретой, а Поль, видя ее колебания добавил:

— Неужели ты хочешь, чтобы дядя Рауль добился своего. Мне показалось, что ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы рассчитаться с ним, а не убежишь, как побитая собака.

Тони внимательно смотрела на горящую сигарету, которую держала в руках, а когда она начала жечь ей пальцы, сердито затушила ее в пепельнице.

— Почему меня должно волновать, что думает обо мне твой святоша-дядюшка? — воскликнула она.

Поль рассмеялся.

— Но ведь тебя это волнует, разве не так? А может быть, ты думаешь о Франческе? В конце-то концов, если ты уедешь, смеяться будут они.

Тони вздохнула.

— Мне не нравится, что мы обманываем твою бабушку, — сказала Тони упрямо.

— Ну, а разве, когда ты уезжала из Лиссабона, ситуация была другой?

— Конечно, мне не следовало приезжать сюда.

— Я готов согласиться с этим, — сказал граф делла Мария Эстрада, медленно входя в комнату в сопровождении насмешливо смотрящей на них Франчески.

Тони почувствовала, как к ее глазам подступили слезы. Она небрежно смахнула их рукой и, ни на кого не обращая внимания, пошла к окну. Нет, она не позволит Полю распоряжаться ею. Она никому в этом доме не позволит себя оскорблять. Это Тони решила твердо. Она знала также и другое: граф делла Эстрада, каким бы кумиром он ни был для своей дочери, каким бы сверхчеловеком себе ни казался, должен быть наказан за свое высокомерие. Может быть, в Тони говорили уязвленная гордость, но для нее стала невыносима не столько его холодность, сколько его безразличие.

Она резко повернулась к присутствующим.

— Я очень сожалею, что вынуждена разочаровать вас, сеньор граф, — сказала она спокойно, понимая, что ее гнев неуместен. — Но раз я приехала, я намерена оставаться здесь до тех пор, пока Поль этого хочет. — Она подошла к Полю и позволила ему обнять ее за плечи. — Ты согласен, дорогой?

Поль посмотрел на нее с облегчением и кивнул.

— Конечно… любимая, — пробормотал он и поцеловал ее.

После ленча Тони прилегла отдохнуть, а затем, когда схлынула жара, они с Полем поехали на побережье. Когда они вернулись, было время переодеваться к обеду, и за обедом Тони с облегчением увидела, что графа за столом нет, но графиня присутствовала.

— Я надеюсь, вы простите моего сына, сеньорита, — сказала она, — но сегодня он не сможет быть с нами. У него дружеская встреча… — Она мягко улыбнулась. — Я поняла со слов Франчески, что вы уже встретились с ним за ленчем. Я не смогла прийти. Иногда мне бывает трудно рано вставать.

— Я понимаю, графиня, — ответила Тони с улыбкой.

Франческа, одетая сегодня в голубой бархатный костюм, взглянула на нее насмешливо.

— Сеньорита, наверное, получила за ленчем больше, чем ожидала, — сказала она резко. Графиня нахмурилась.

— Что ты хочешь сказать, Франческа?

— Сеньорита Вест и папа немного повздорили, — ответила Франческа с довольным видом.

Графиня посмотрела на Тони.

— Это так?

Тони почувствовала себя неловко.

— Это все пустяки, графиня. Просто мы не сошлись во мнениях.

— Да? Может быть, это связано со мной? Тони взглянула на Франческу с раздражением. Франческа немного смутилась и ответила:

— Нет, бабушка, к тебе это не имеет отношения.

Графиня, по-видимому, успокоилась. Тони сидела, уткнувшись в тарелку. Вероятно, даже у Франчески появилось некое подобие совести, когда дело касалось графини.

После обеда Поль и старая графиня разговаривали, сидя на диване в гостиной, но Тони не находила себе места. Она посмотрела на Франческу и сказала:

— Не хотите ли пойти прогуляться? Франческа посмотрела на бабушку, увидела, что та смотрит на нее выжидающе, и кивнула. Тони взяла кофту, и они вышли из замка через дверь, которую Тони нашла утром. Выйдя во двор, Франческа повернула в сторону от берега и повела Тони через залитый лунный светом сад, окаймляющий замок с трех сторон. Здесь были цветники и душистые травы, многочисленные розы, арки, увитые цветущим бугенвиллем и осыпанные лепестками магнолий. Небо было усеяно звездами, и даже присутствие молчаливой Франчески не мешало Тони наслаждаться волшебством ночи. Запах хвои был особенно пьянящим, а шум моря все усиливался.

Они остановились у каменной скамьи, огибавшей мраморный фонтан. Тони села на скамью и взглянула на Франческу.

— Почему вы это сделали? Франческа пожала плечами.

— Что сделала?

— Сказали бабушке, что мой спор с вашим отцом не имел к ней отношения. Франческа вновь пожала плечами.

— Что бы я ни делала, я никогда не обижаю бабушку без нужды. Неужели вы думаете, сеньорита, что я сделала то для вас? Мне безразлично, что будет с вами.

Тони вздохнула.

— Понимаю, но все равно — спасибо. Вы спасли положение, хотя сами и явились его причиной!

Франческа опустила руку в фонтан.

— Скажите мне, — сказала она неожиданно, — вы любите Поля?

Тони была рада, что темнота скрыла ее вспыхнувшее лицо.

— Я… да, я так думаю.

Франческа выпрямилась и вытерла руки о платье.

— А разве вы не уверены в этом?

— Я уверена, — сказала Тони с раздражением.

— Это хорошо. — Франческа смотрела на Тони, словно стараясь понять ее до конца. — Самое главное, пусть вам в голову не приходят другие идеи.

— Я не знаю, что ты имеешь в виду!

— Да знаете, конечно. Я имею в виду мысли о моем отце.

— Что?!

Франческа насмешливо смотрела на Тони.

— Не делайте вид, что не считаете его привлекательным. Тони встала.

— Меня просто ужасает, какие мысли приходят вам в голову!

— Да, но обычно я оказываюсь права. — Франческа сморщила нос. — В любом случае я не считаю, что мне нужно беспокоиться. Вы не та женщина, которая может понравиться моему отцу. У него для развлечений есть Лаура Пассаментес.

Тони достала сигареты.

— И вы ничего не имеете против? — спросила она, прикурив.

— Против кого? Лауры Пассаментес? Конечно, нет. Мой отец в таком возрасте, когда он еще молод, чтобы оставаться вдовцом, и уже стар, чтобы влюбиться. А Лаура Пассаментес сама вдова, у нее сын моего возраста. Если они поженятся, это будет замечательно!