Дениз Робинс - Покинутая женщина

Стивен.»

Все осуждение и злоба на Стивена исчезли. И Ивонна поняла, что она тоскует по нему и по прошлому сильнее, чем следовало бы… чем следовало бы будущей жене Форбса. Отвлечься от мыслей о Стивене помогло участие в составлении объявления о свадьбе для «Дейли Телеграф», над которым усердно трудилась миссис Лэнг.

Но перед тем, как отправиться за покупками для приданого, Ивонна написала записку Стивену и отправила ее по дороге.

«Очень мило с твоей стороны написать мне, и, конечно, мы останемся друзьями. Обещаю продолжать рисовать. Пожалуйста, будь счастлив, Стивен, и спасибо тебе.

Всегда твоя (в ужасной спешке) Ивонна.»

Успокоит ли это его хоть немного? Она надеялась. Что касалось тяжести в душе самой Ивонны, то она была уверена в ее временности. Счастье и определенность вернутся при первой же встрече с Форбсом. Просто это небольшой нервный срыв, вызванный воспоминаниями о прошлом, о Стивене, которого она когда-то любила.

Было смешно, что Ивонна никак не могла перестать думать о Стивене. Его печальное письмо, казалось, прожигало дыру в кармане ее пальто весь день.

4

В тот вечер подруга Ивонны Марджори пришла повидаться с ней, и после разговора с ней Ивонна ощутила еще большую тревогу и даже страх.

Марджори относилась к типу прямых, разговорчивых людей, сжигаемых любовью к правде, неважно, насколько это было тактично в той или иной ситуации. И она не симпатизировала подруге, не понимала ее внезапной помолвки с Форбсом Джеффертоном.

— Я хочу знать, что случилось, когда ты пошла повидаться с бедным Стивеном вчера? — спросила Марджори.

— Ничего не случилось, — ответила Ивонна, немного угрюмо, глядя на нее из-под длинных ресниц.

Девушки находились вдвоем в гостиной. Они склонились над затухающим камином. Родители Ивонны ушли спать. Миссис Лэнг приготовила чай, оставила его на столике и напомнила дочери, чтобы та не задерживалась допоздна, поскольку завтра предстоял тяжелый день покупок.

— Почему ты так поступила со Стивеном? — вдруг спросила Марджори.

И Ивонна решила защищаться.

— Не понимаю, почему ты все воспринимаешь именно так? Почему вопрос ставится так, что именно я что-то сделала Стивену? Ты же знаешь, как он поступил со мной. Прошлым летом я пошла бы за ним на край света, но он не захотел жениться на мне, вот и все.

— Да, но он был прав. Ты часто говорила, что он гений. Стивен должен посвятить несколько лет живописи, избегать ответственности семейной жизни, которая будет беспокоить его.

— Очень хорошо! Он не женился бы на мне, я не вышла бы за него, жила бы с ним, и ты первая признала бы это огромной глупостью с моей стороны.

— Почему вы не можете остаться друзьями?

Ивонна беспомощно всплеснула своими тонкими руками.

— Ты же знаешь, что не может быть платонической дружбы между людьми, которые относятся друг к другу так, как мы со Стивеном.

Гребень выпал из волос Марджори. Она подняла его, вставила обратно в прическу и нахмурилась.

— Ну, я думаю, тебе стоило немного подождать, пока Стивен определится со своей портретной живописью, кроме того, ты очень молода. Зачем так спешить замуж?

Ивонна прикусила губу.

— Можешь говорить, что хочешь, Марджори, но так получилось, что я хочу замуж, хочу иметь дом, детей. Я не готова бесконечно ждать, пока Стивен решится. А Форбс нашел психологический момент… вот и все. Разве это не понятно?

— Понятно, — отозвалась Марджори. — Просто ты никогда не любила Стивена.

Ивонна вскочила на ноги и стала шагать по полутемной гостиной. Единственным источником света была лампа, стоявшая на столике рядом с камином. Ивонна чувствовала себя неуютно, неуверенно. Марджори сильно огорчила ее. Ивонна почти возненавидела подругу… и вдруг сказала:

— Это неправда. Я любила Стивена. Ужасно. Так ужасно, что иногда едва могла выносить это. Я не была бы по-настоящему счастлива, если бы не находилась рядом с ним. Я часто просыпалась ночью, думала о нем, вспоминала все, что он мне говорил. Стивен был для меня как… как Бог. Но это продолжаться больше не может. Я устала.

Марджори следила за стройной, красивой фигурой Ивонны с нескрываемой злостью. Было похоже, что она тоже вдруг почувствовала ненависть к подруге, и все годы их дружбы больше ничего не значили.

Страшная ревность потрясла Марджори. Ревность к тем дням, когда Стивен с такой любовью относился к Ивонне, и был таким невнимательным к ней и к другим женщинам их компании. Как она завидовала Ивонне! Это казалось ужасным, бесполезным, изнурительным.

— Итак, ты порвала со Стивеном и теперь собираешься порвать со мной тоже. Полагаю, майор Джеффертон намерен увести тебя от всех твоих старых друзей.

— Ничего подобного он делать не собирается, — возразила Ивонна раздраженно. — Кроме тебя, он не встречался ни с кем из нашего круга. И он… восхищен тобой… Он ничего не понимает в скульптуре, но считает, что та бронзовая статуэтка, которую ты мне подарила, великолепна. И, я думаю, тебе Форбс тоже понравился. Ты с удовольствием говорила при первой встрече с ним.

— Я посчитала его очень симпатичным, типичным армейским офицером.

— И что в этом плохого?

— Ничего. Он просто не говорит на моем языке, а я не говорю на его. Но теперь я начинаю думать, что ты не настоящий художник.

— Может и нет, — произнесла Ивонна и вдруг села и закрыла лицо руками. — Может, я обыкновенная девушка, которая хочет вести простую жизнь. Но ты не должна говорить, что я не любила Стивена, — твердо добавила она, — потому что я… О, я любила его!

После этого тишину в комнате нарушали только рыдания Ивонны. Затем Марджори бросилась к подруге, встала перед ней на одно колено и прижала ее голову к своему плечу.

— Дорогая, не плачь. Ивонна, дорогая, прости меня. Я не хотела причинять тебе боль. Я постараюсь понять все, связанное с Форбсом. Это сильный шок для всех нас. Ты знаешь, как нежно я отношусь к Стиву. Не могу видеть его страдающим.

— Я совсем не хочу ссориться с тобой, — сказала Ивонна. — И даже… Стивен… обещал остаться моим другом.

Марджори подняла брови.

— Не думаю, что твоя новая жизнь даст тебе возможность видеться со Стивеном или с кем-либо другим из нашей компании.

— Уверяю тебя, я не хочу отрываться от вас. Пожалуйста, не веди себя так, будто наша дружба подходит к концу, и не пытайся убедить меня, будто я совершаю ошибку, выходя за Форбса.

— Я желаю тебе огромного счастья с твоим солдатом, дорогая, и обещаю с сегодняшнего вечера сделать все, что в моих силах, чтобы порадоваться за твое замужество, за твою хорошую жизнь, за чудесный дом и прекрасных детей. А теперь выпей еще чашечку чая, перестань плакать, и давай не будем больше говорить о прошлом. Подумаем о будущем.