Лавирль Спенсер - Трудное счастье

— Просто готовился к выходным, вот и все.

Не глядя, он потянулся за мылом и принялся намыливать ее спину и ягодицы. Клэр замерла, закрыв глаза и постанывая от удовольствия.

Затем Том провел мылом по ее груди и притянул жену к себе, целуя вкрадчиво, продолжая игру тел. Сейчас его рука была там, где он касался ее тысячу раз до этого, и знал все тончайшие, интимнейшие оттенки наслаждения, которое испытывала Клэр.

— Ты узнала, куда можно отправиться на выходные? — пробормотал Том.

— Да, а ты позвонил отцу?

— Да. Он приедет.

Гарднер убрал с лица жены мокрые волосы, слегка куснул ее нос, потом верхнюю и нижнюю губу. Одной рукой поддерживая ее шею, он надолго приник поцелуем к ее губам. Горячая вода ласкала их кожу.

Прервав поцелуй, он спросил:

— Ну и куда же мы отправляемся?

Клэр отклонилась, закинула руки ему за шею и прижалась живом к его животу.

— Я звонила Линде Уонамейкер, и она посоветовала съездить в Дулут. Ты не хочешь в Дулут?

— Черт, сейчас я бы поехал хоть на Гавайи, если бы ты попросила. Они рассмеялись, с удовольствием ощущая, что и этот тоже связывает их, как и многое другое после прожитых вместе лет.

— Давай выйдем отсюда и вытремся, — сказал Том. Выбравшись из-под душа, они торопливо высушивали полотенцами спины, животы и ноги, сдерживая нетерпение, глядя друг на друга. И снова оба засмеялись, очень хорошо понимая, что эта известная обоим любовная прелюдия получит продолжение, которое сегодня доставит им особое наслаждение.

Так и случилось.

Том и Клэр были удовлетворены полностью, и сексуально и эмоционально, благодаря тому, что в начале своего брака научились достигать такого удовольствия. Они обо всем говорили, читали, временами их ожидало разочарование, а иногда они ссорились. Но все же им удалось понять, что не каждая близость может быть настолько полной, как сегодня.

— Я словно бы взорвалась, — чуть позже призналась Клэр, вздыхая, переворачиваясь на спину и закрывая глаза.

— Я слышал. И дети, наверное, тоже. Вздрогнув, она открыла глаза.

— Неужели я была такой громкой.

— До тех пор, пока я не заткнул тебе рот подушкой. Оба хмыкнули, обнявшись. Клэр положила голову Тому на грудь, а он погрузил подбородок в ее волосы.

— Между прочим, ты и сам не молчал.

— Я знаю, но я по крайней мере старался попадать в такт музыке из комнаты Робби.

Из-за стены, разделявшей их спальни, доносились аккорды рок-музыки, каждую ночь звучавшей у постели Робби.

Клэр, вздохнув, погладила грудь Тома.

— Ты никогда не думал, как будет чудесно иметь весь дом в своем распоряжении, если дети уедут?

— Да… И чудесно, и ужасно.

— Представляю себе. — Они помолчали, задумавшись о том, как быстро приближается это время. — Через два года, — с внезапной грустью прошептала она, — меньше, чем через два года.

Том погладил ее руку, поцеловал в макушку. Прижатая к груди мужа, Клэр слышала успокаивающий стук его сердца.

— Но мы по крайней мере будем вдвоем. Не всем так везет.

— Да? — Он отодвинулся, чтобы взглянуть ей в лицо, слыша по голосу, что Клэр чем-то встревожена.

— Руфь считает, что Дин изменяет ей.

— Правда?

— И собирает улики. Похоже, что все это — случайные совпадения, но она не сомневается в своей правоте.

— Меня это не удивляет.

— Почему?

— Мы с Дином тоже давно дружим. Прямо он ничего не говорил, но по некоторым намекам я понял, что она потеряла ко всему интерес после того, как их сыновья уехали учиться в колледж.

Раздался стук в дверь, и Том накрыл себя и жену одеялом до подмышек.

— Заходи, — оставив руку лежать на плечах Клэр, сказал он.

— Привет. — Челси заглянула в комнату, по их позе сразу все поняла и смущенно повторила: — Ой, привет… Прошу прощения… за вторжение.

— Все в порядке. — Том поправил подушки. — Заходи, дорогая.

— Я только хотела сказать, что звонила миссис Берлатски, у них не хватает ребят, чтобы сопровождать завтра новичков, так что она пригласила меня. Но она забыла предупредить, во сколько.

— В 11.30 в библиотеке.

— Прекрасно. Ну… спокойной ночи.

Она улыбнулась родителям и направилась к дверям, когда Том окликнул дочь: — Эй, Челе!

Челси повернулась с вопросительным выражением лица. — Спасибо, что согласилась помочь, детка.

— Не за что. Спокойной ночи, папа, мама.

— Спокойной ночи, — хором ответили они, обменявшись одобрительными взглядами.

— Славный ребенок, верно? — спросил Том.

— Конечно. Других у нас и быть не могло.

В своей комнате Челси распустила волосы, вынув из хвостиков сборчатые колечки из тафты, причесалась, надела ночную рубашку и забралась в постель, улыбаясь в темноте и думая о родителях. Они все еще занимаются этим, она была уверена. О таком не станешь спрашивать, но ей и так все было ясно. С тех пор, как Челси пошла в первый класс, в семье существовало правило, запрещающее входить в комнату родителей без стука, а сегодня обнаженные плечи мамы и ее с папой объятия подсказали: это произошло.

Челси задумалась, как такое случается и как возможно выполнить все действия и не выглядеть при этом неуклюже. Как часто женатые люди занимаются этим, и как они к этому подходят. Просто говорят что-нибудь! Или это происходит само собой в такие дни, когда они флиртуют друг с другом, как ее родители сегодня. Она знала, что они иногда принимают душ вместе, и однажды, когда ей было тринадцать лет, застала их за этим, но так испугалась, что ее подглядывание в запотевшую дверь ванной будет замечено, что тут же повернулась и убежала.

Секс… такая непреодолимая сила. В последнее время она все чаще задумывалась над этим, особенно после того, как ее лучшая подруга Эрин призналась, что они с Риком этим летом совершили запретное. Но Челси еще ни с кем не встречалась так долго, как Эрин с Риком. Были, конечно, мальчики, которые ей нравились, и они ее ласкали и пытались соблазнять. Но дело никогда не доходило до той черты, где ей бы пришлось всерьез задуматься о «Самом Стыдном» (так они с Эрин называли это). Лежа в постели, Челси Гарднер раздумывала о сексе, и ощущала тепло августовской ночи, и слышала, как в комнате брата наконец выключили радио и музыка умолкла. В шкафу покоилась пара новых кроссовок, школьный год обещал принести много интересного и необычного, и Челси пожелала себе, чтобы ни один парень не стал настолько важен для нее, чтобы потерять из-за него рассудок, пусть хотя бы на время учебы в школе. Она хотела поступить в колледж, сделать карьеру, а потом выйти замуж, иметь семью, как у папы с мамой, и чтобы быть друг для друга единственными и любить друг друга, даже через много лет. Челси мечтала о доме и семье, такой, как ее семья, где все пользовались любовью и уважением. Она понимала, что такая мечта может никогда не сбыться, если сейчас она свяжется с каким-нибудь парнем и забеременеет от него.