Джин Флей - Чумазая принцесса

– Завтра обедаем в отдельном кабинете, – сердито проговорил Фрэнк.

– А почему ты дома не обедаешь?

– Из соображений целесообразности: во-первых, мне нравится здешняя кухня; во-вторых, не хочу обременять лишними хлопотами жену; в-третьих, здесь бывают нужные мне люди…

– В-четвертых, тут легко договориться о свидании.

– Верно. Обычно, я так и поступал.

– А теперь не будешь?

– Думаю, с тобой, детка, я в полной безопасности.

– Ну, это-то само собой, только завтра тебе придется отбиваться одному, мой кошелек не выдержит подобного мотовства.

– На этот счет можешь быть спокойна: ты здесь при исполнении своих обязанностей, компания оплачивает сотрудникам все служебные расходы. Должен сказать, сегодня вечером ты сопровождаешь меня на деловую встречу.

– А разве я и по вечерам на тебя буду работать?

– Иногда придется, так что вставай, детка, нам необходимо прокатиться кое-куда.

Мы поехали в очень дорогие, дамские магазины, в которые в прежней жизни я не заглядывала, чтобы не расстраиваться. Когда мы зашли в первый, Фрэнк напомнил о служебных расходах, присовокупив, что к этому надо относиться с должным пониманием: как к своеобразной униформе – в случае увольнения мне ее предстоит вернуть. Это меня успокоило. После чего Фрэнк принялся собственноручно выбирать разные инвентарные, шикарные туалеты и дополнительные принадлежности к ним, мотивируя это тем, что никто из семейства Киган не отличался достаточно безупречным вкусом, и, дабы не осрамить компанию, он обязан все взять под личный контроль.

Я не протестовала – пусть ему, тем более, он и правда в этом деле кое-что смыслил, да и рад был он как-то чрезвычайно, мне тоже было очень весело легкомысленно красоваться в тугих, шуршащих шелках.

Глава 13. Королевское ожерелье

В контору мы, конечно, не вернулись. Было поздно. Фрэнк отвез меня домой и приехал уже одетый в парадный костюм.

– Неплохо смотримся, а, Рыжая? – сказал он моему отражению, оглядывая нас в зеркале. – Однако кое-чего не достает. Закрой глаза.

– Зачем?

– Не бойся. Стой смирно, не съем я тебя, останешься целой.

Я закрыла глаза, и когда открыла, то на моей шее сверкала такая немыслимая, королевская штучка, что ахнув, я впала в сильное оцепенение. Опомнившись, я полезла под кровать. То, что я искала, должно находиться в последней коробке, которую я распотрошила, освободив его от тряпок, вылезая уже с ним наготове.

– И на кой черт это тебе понадобилось?! – недовольно произнес Фрэнк.

– Возьму с собой. Не думаешь же ты, что я стану легкомысленно рисковать, когда на меня твоя баснословная красота понавешана? Если тебя прихлопнут, меня, в таком случае только уволят без выходного пособия, а если ограбят, то так легко не отделаешься, должна буду всю оставшуюся жизнь из сил выбиваться, оплачивая украденное.

Фрэнк хотел что-то возразить по своей вредной привычке, но я решительно оборвала:

– Даже не начинай! Иначе сам свои камни на шее будешь таскать! Фрэнк пожал плечами.

Я зарядила папиной бабушки пистолет, с трудом запихнула его в сумочку и вернулась к зеркалу, где, склонив голову набок, полюбовалась еще немного на самоцветные переливы королевского ожерелья, напоследок провела по ним же пальцем, удовлетворенно вздохнула, ощутив успокоительную тяжесть груза сумочки и повернувшись, бодро объявила:

– Можем двигаться, босс!

Фрэнк на этот раз ничего не сказал, только ухмыльнулся и открыл дверь.

На мое счастье все обошлось без чрезвычайных происшествий и посягательств. И это, несмотря на внушительную толпу, поглотившую нас. Никогда бы не подумала, что столько народа вынуждено заниматься делами в то время, как остальное праздное человечество уже давным-давно благополучно сморилось у телевизора. Правда, про нас, деятельных, сразу-то ни за что не скажешь, что мы чем-то сильно озабочены, даже я вскоре справилась с собой и согнала с лица встревоженное выражение, проступившее на нем, когда мы вошли.

Между тем для паники были все основания. В этой толпе злоумышленникам не только ничего не стоило успешно провернуть рискованное дельце, но и спрятаться, а потом незаметно отступить, прихватив по пути парочку ротозеев. Поэтому сразу предупредила Фрэнка, чтобы он не пытался отойти от меня дальше, чем на два шага, иначе я за его безопасность не отвечаю, и вообще мне и без него здесь забот хватает.

Плохо, что не знаю я еще здешних воровских привычек. На прежней-то работе стоило только какому-нибудь нуждающемуся налетчику прислониться к забору, чиркнуть спичкой и ненароком оглядеться, как я точно знала, что дальше последует, поэтому могла не беспокоиться и еще пять минут шелестеть страницами, а тут подходит солидный незнакомец, и что у него в голове засело, сразу не догадаешься.

Ну что этот мистер заладил, как попугай, плохо обученный: «Красавица, да красавица, и откуда Фрэнк такую достал?» – а тот молчит и довольно жмурится.

Мне надоело их занудство, я и брякнула вместо Фрэнка:

– Прямо со складов! – а незнакомец и покатился. Чудик, наверное, но, кажется, безвредный, потому что сильно пьющий. Такого на серьезное дело не возьмут, разве только, как отвлекающую фигуру решили подставить? Если это правда, то нам лучше сматываться, пока не поздно.

– Отваливаем! – молча просигналила Фрэнку губами.

– Что случилось? – спросил Фрэнк, когда мы отошли на несколько шагов.

– Мне он не нравится, – приподняв брови, значительно проговорила я.

– Старина Брайан?

– Да.

– Очень жаль, я собираюсь привлечь его к весьма выгодному предприятию.

– Не хочешь ли ты сказать, что у него деньги водятся?

Фрэнк кивнул.

– А у этих? – мотнула я головой.

– Можешь поверить мне, никто здесь ни в чем не нуждается.

– И даже в такой заманчивой штуке, как у меня на шее?

– Конечно.

– Уф! Что же ты мне раньше не сказал?!

– Ты из-за этого нервничала?

– Ага! Незнакомая толпа, а в ней подозрительные личности так и шныряют, а кто и прямо подваливает, и нет, чтобы о деле потолковать, несут какой-то вздор и пялятся без всякого стеснения. Поневоле забеспокоишься. Но больше ты мне это (указала я на камни) не подсунешь! И что смешного я сказала? Немедленно прекрати загибаться! На нас и без того все смотрят! Фрэнк Ловайс, если ты сейчас же не разогнешься, то погубишь свою репутацию серьезного человека, и не только в моих глазах!

Как ни странно, но последнее действовало. Фрэнк выпрямился и, блестя глазами сказал:

– Рыжая, ты – чудо!

– Сам чудо! И вообще забери ты от меня свои фамильные камни! – сказала я, расстегивая ожерелье и передавая его Фрэнку. – Нет, не в наружный карман спрячь, а во внутренний. Теперь сам волнуйся! – я довольно потерла руки.