Сандра Мэй - Не было бы счастья...

У нее нет шансов. Брэнд Мэрфи постоянно бывает в ресторане, и если он ее еще не узнал, то узнает позднее. В любом случае ее тайна будет раскрыта. Лгать она не собирается, оправдываться ей не в чем, но работа ее, видимо, на этом и закончится. Даже Тим, с его нелюбовью к увольнениям, не сможет удержаться. И тогда все придется начинать сначала.

Она подошла к его столику почти спокойно.

— Хочу отлучиться на время, вот, пришла спросить, не принести ли вам чего-нибудь?

Он поднял голову и окинул ее с головы до ног крайне откровенным взглядом.

— Отлучиться? Начинающая официантка из бара так не разговаривает. Кто вы?

Началось! Ширли инстинктивно заслонилась блокнотом, сложив руки на груди.

— Простите?

— И что вы сделаете?

— Я… э… в каком…

— Что вы сделаете для того, чтобы я вас простил? Ох, Господи, да я просто хочу с вами познакомиться. Меня зовут Брэнд Мэрфи.

— О, я знаю.

— Мы знакомы?

— Нет-нет, просто вчера Аманда мне рассказала, кто вы.

— Так кто же вы?

— Ширли Стенхоуп.

— Это так плохо, да? Из вас клещами пришлось вытягивать имя. Как зуб тянуть.

— Значит, заслужили…

Это она пробормотала под нос, не в силах справиться с раздражением и страхом, но рыжий расслышал.

— Что?!

И он оказался на ногах так быстро, что она попятилась от неожиданности.

— Что вы сказали? Ненавижу, когда люди бурчат себе под нос то, что не решаются сказать вслух.

— О, простите, сэр! Я буду счастлива сказать то же самое так, чтобы вы, сэр, смогли расслышать абсолютно все!

Тим поднял голову и посмотрел в их сторону.

— Ширли? Все нормально?

— Все отлично, Тим.

Ярость и страх в сумме дают адреналин. Именно он бурлил сейчас в ее жилах, именно он помог бесстрашно взглянуть в сердитые зеленые глаза рыжего.

— Итак, сэр, я, сэр, сказала: «Значит, заслужил!»

— Это вы про что?!

— Про зубы, тянуть и клещами.

— А что с моими зубами?

— Ничего! Но если бы вам действительно тянули зуб клещами, вы бы помолчали хоть некоторое время.

Запал кончился так же неожиданно, как и возник. Ширли в ужасе прижала ладонь к губам. Она в жизни так не разговаривала ни с одним мужчиной, а теперь? Сказать такое клиенту! Человеку, который может уничтожить ее парой слов — если просто немного напряжет память!

Но Брэнд ее не убил, не испепелил и даже не обругал. Он вдруг устало махнул рукой и сел обратно за стол. Ослабил галстук, расстегнул верхнюю пуговицу и буркнул, глядя на свой пустой бокал:

— Простите. Плохой день. А я выместил его на вас, хотя вы весь день на ногах.

Она и сама собралась извиниться, но его последняя фраза заставила ее спросить совсем другое.

— Вы были здесь весь день?

— Ну да. Мой собеседник ушел, а я остался. На самом деле я должен вас благодарить. Наблюдая за вашим представлением, я хоть немного отвлекся от своих неприятностей.

— Наблюдая за… мной?

— Вообще-то вы привлекаете внимание, согласитесь. Вы ведь раньше официанткой не работали? Не думал я, что старина Тимми может клюнуть на симпатичное личико, но никогда не знаешь наверняка…

— Представление?! Вы сказали, ПРЕДСТАВЛЕНИЕ?!

На лице Брэнда промелькнула кривая улыбка, и Ширли вдруг перестала злиться. Совсем.

— Конечно! Вы путали заказы, приносили холодный чили и теплое пиво, проливали напитки на клиентов. Те вопили, а вы складывали губки бантиком и смотрели на них взглядом потерявшегося щенка, так что ни один из них так толком и не рассердился. Это было шоу.

— Это значит… По-вашему, я похожа на дрессированную собачку?

— Ну, вообще-то я не это имел в виду…

— Слушайте, мистер. Возможно, я действительно никогда раньше не работала официанткой. Возможно, я допустила сегодня несколько ошибок…

— Несколько?

— …Но я не выпендривалась! Если извинялась, так потому, что чувствовала себя виноватой. А если благодарила за терпение — то потому, что была действительно благодарна!

— Стойте!

Он выставил вперед ладони, и даже сквозь алый туман ярости Ширли отметила, что руки у него правильные. Красивые. Рабочие. Сексуальные, чтоб ему провалиться!

— Слушайте, даже я не могу на вас разозлиться, хотя вы до сих пор передо мной не извинились.

— Извиняться перед вами?! За что?!

— Ну… за то, что до сих пор не принесли мне чай!

Ширли открыла рот и тут же его закрыла. Тысячи остроумных ответов промелькнули в голове, но ни один не задержался, так что она просто стояла и смотрела на Брэнда Мэрфи. Потом взяла его стакан, повернулась, сделала шаг — и поняла, что нечто держит ее за край юбки. Она обернулась. Брэнд с серьезным видом держал ее за подол.

— И что такое с этими юбками? Аманда, Леона и Ти Джей носят мини. Куда смотрят их старые матушки!

Вчера Аманда предупредила ее, что единственной подходящей для официантки одеждой является джинсовая юбка и джинсовая же рубашка. Из тех вещей, что Ширли купила в Вако, у нее имелись джинсовая мини и джинсовая до пяток. Она выбрала мини — значит, Брэнд не находит, что ей идет мини?

Не молчи. Отвечай.

— Моя «старая матушка» такое никогда не носила. Не знаю, как ваша…

Его лицо окаменело, мгновенно утратив все краски. Он выпустил ее юбку и отвернулся.

Она выиграла этот бой, последнее слово осталось за ней, но странное дело, она не чувствовала удовлетворения.

Что с ним происходит?

Он собирался посидеть в тишине и поработать с бумагами — а сам все это время пялился на Ширли Стенхоуп.

Обычно он не любил короткие стрижки у женщин, но эти золотые завитки только подчеркивали изгиб великолепной шеи. Ее аристократический профиль никак не соответствовал простоватой джинсовой одежде. Да и под самой этой одеждой скрывалась, как подозревал Брэнд, совершенно потрясающая фигура. Правда, по одной коленке не скажешь…

И она его чем-то беспокоила. Словно паззл, в котором не хватает всего одного, крохотного, но важного фрагмента.

— Ваш чай, сэр.

Он не поднял глаз и смотрел только на ее руку, тонкую, красивую, нежную, с изящными пальцами. А потом вдруг понял, что Ширли Стенхоуп не уходит, а стоит рядом, напряженно вглядываясь в его бумаги. Потом она спросила его почти шепотом:

— Что это?

— Это? Мои предложения, которые я собираюсь внести на рассмотрение сенаторам. Я, знаете ли, депутат…

— Я знаю, Аманда сказала… Если не хотите говорить, я понимаю… Я могу уйти.

— Погодите! Вы хотите послушать про мой проект?

— Реформирование женских тюрем давно назрело. Если изменится это, изменится и наше общество.