Елена Пряжникова - Куда приводят мечты?

Жаль, что попробовать его так и не удалось. На плечо легла чья-то рука, а затем я оказался стащенным с высокого табурета, на котором расположился пятнадцать минут назад.

— Какого черта ты занял мое место? — моя челюсть почувствовала довольно болезненный удар.

Я слегка вздернул голову, обнажая зубы в подобии улыбки. В глазах тут же заплясал огонек: на часах всего лишь одиннадцать вечера, а у меня уже намечается отличное развлечение.

— Мальчик, твою сорочку за пару сотен долларов мять или оставить целой? — блондин сам сделал пару шагов на меня, так что лишь пришлось занести руку, чтобы наградить его ответным ударом.

На мое удивление парень сразу же поднялся с полу и понесся вновь на встречу мне. Очередной удар, и на моей руке, впрочем, как и на его щеке красовалось пару капель крови. В этот раз он устоял на ногах. Парень непринужденным жестом поправил воротник рубашки и ткнул в меня пальцем:

— Кто ты вообще такой, чтобы бить меня в моем же городе? — звуки музыки стали ритмичней, будто она знала о происходящем.

— А у тебя есть оружие, чтобы интересоваться такими вещами или в нагрудном кармане лежит кусок ФБР'овского железа? — мой взгляд был надменным; парнишка был для меня не важнее, чем маленькая лающая собачка.

— Заткнись, урод! Ты еще не знаешь, с кем связался! — во время его пылкой речи я медленно снял пиджак и отдал его симпатичной брюнетке из толпы: она была хорошенькой и эту ночь обязана будет провести лишь со мной. — Никто не…

— Ты закончил, или мне подождать еще пару минут? — нарочито прервал я его посредине фразы, закатывая рукава белоснежной рубашки, которые мне не хотелось пачкать кровью этого юнца.

Парень не выдержал такого отношения к себе и налетел на меня, пытаясь повалить на пол. Ему это удалось, но, к его сожалению, сверху оказался я. Снова и снова я заносил свою руку, чтобы с еще большей силой ударить нежное лицо парня. Каждое свое движение я сопровождал словом, чтобы он запомнил их навсегда:

— Я — Эмметт МакКарти, и никакой щенок не смеет повышать на меня голос, ни в этом, ни в каком-либо другом городе, — лишь спустя пару секунд я увидел, как лицо парня изменило выражение.

В голубых глазах застыло удивление, а разбитая губа дрогнула в улыбке:

— Твой отец Рик МакКарти? — голос почти звенел.

Я моргнул, одно лишь воспоминание его имени заглушало все мои эмоции. Оно несло в себе слишком много энергии, и сейчас она ударила по мне сильнее, чем минуту назад я — парня, лежащего подо мной.

— Да, — я все еще продолжал, сидеть на блондине. — Ты знал его?

— Так, же как и ты моего, — парень слегка пихнул меня вверх, я поддался и даже протянул ему руку, чтобы помочь встать.

Мальчишка отряхнулся и, улыбаясь, провозгласил:

— Дэн Монтгомери.

Одно рукопожатие, и встреча второго поколения состоялась. Наши отцы были хорошими друзьями, хотя семьями мы никогда не дружили. Их встречи были чисто мужскими: дорогой алкоголь и VIP-зоны в ресторанах. Еще наши прадеды заложили первые камни крепкой дружбы между мужчинами семей МакКарти и Монтгомери в годы Великой депрессии. Теперь пришла наша очередь с Дэном продолжать семейную традицию.

— Ты должен мне бокал мартини, — проговорил я, пожимая его руку.

— Лишь после того, как ты купишь мне новую рубашку, — Дэн улыбнулся и, похлопав по плечу, повел к столику.

Разговор завязался довольно легко. Блондин оказался истинным Монтгомери, таким, каким мне описывал отец Монтгомери-старшего: напористый, категоричный, самовлюбленный, но при всем этом искренний и с чувством юмора. Нам нечего было делить, кроме того стула, который теперь стал началом истории нашей дружбы. Вечер, медленно перешедший в ночь, я закончил с той самой брюнеткой, которая во время драки держала мой пиджак.

— Розали Хейл? — я поперхнулся, когда узнал о планах Дэна.

— Что такого? — я видел искреннее непонимание в его глазах. — Ты ведь знаешь, девушки любят меня, впрочем, как и я их.

— Ну, что ж, тогда удачи, — я пытался сдерживать ехидную ухмылку, зная, что друга ожидает фиаско.

Мы сидели в ресторане "Аsiate", когда Дэн решил мне поведать о своих планах на ближайшие выходные. Сейчас в его глазах было непонимания, смешанное со злобой от незнания того, что знаю я.

— Ты ее знаешь, не так ли? — я не хотел скрывать того, что уже понял Дэн со своей проницательностью, поэтому лишь кивнул в ответ, чем вызвал радостный крик парня. — Тогда как раз ты мне и нужен.

Я не хотел вспоминать о своем прошлом, поэтому резко оборвал Дэна:

— Может, закроем эту тему? — утверждение, обличенное в форму довольно вежливого вопроса.

— Но, Эмметт, ты ведь можешь помочь мне стать первым в нашем университете, кому удастся добиться самой очаровательной и неприступной крепости факультета искусств — Роуз Хейл, — с надеждой в голосе мечтательно произнес Дэн, уже воображая себе новую победу.

— Я уже сказал, Дэн. Ты знаешь, что я не поменяю решения, — моя категоричность сейчас медленно убивала Монтгомери, но я не пошел бы на это, ради того, чтобы он лишь занес Розали в свой список.

В этот день Дэн все же обиделся на меня, и обед мне пришлось доедать в одиночестве. Примерно через неделю я был одним из тех, кто успокаивал Дэна в баре, после его сокрушительного провала. В какой-то момент мне даже стало жаль своего друга, я должен был предупредить его. Но все же и в этом его поражении нашлись положительные стороны. Он встретил Алексис: оказывается мой друг может быть однолюбом. Он продолжал ходить со мной на вечеринке, но все чаще не оставался на них и до полуночи, торопясь к своей возлюбленной. Точно так же делала и Розали.

Я часто видел ее, но продолжал сдерживать клятву, данную самому себе: тот разговор в моем доме был последним. Видя ее в коридорах университета или на очередных вечеринках, я избегал столкновения с ней. Не видя смысла, что-то изменять, я просто жил дальше, жил без нее. У меня были девушки, и призрак прошлого по имени Розали Хейл мне был совершенно ни к чему. Она осталось в Рочестере, как и все остальное: друзья, семья, могила отца.

В Колумбийском университете я учился с одной единственной целью — стать независимым от отчима и его денег. Окружающая обстановка постепенно затягивала меня: учеба, спорт, клубы, девушки. Мне нравилась такая жизнь: легкая, непринужденная с четко определенным будущим. Я не строил грандиозных планов, я лишь хотел получить образование, чтобы самому заработать на жизнь и иметь возможность получать от жизни максимум возможного. В Рочестер я ездил лишь на выходных: это была дань уважения моему прошлому. Для меня этот город, некогда такой родной, сейчас был похоронен под толстым слоем истории. В нем не осталось ничего, что притягивало бы меня. Я не перевез ни одной вещи в Нью-Йорк, которая бы напоминала мне о Рочестере и его жителях. Лишь Розали Хейл постоянно появлялась с моем настоящем, как призрачная тень, заставляющая вспоминать, но я все выше и выше возводил стену в своем сознании, которая могла защитить меня от осколков памяти, причиняющих мне боль. Здесь, сейчас, в Нью-Йорке у меня было все: власть, связи, деньги, возможности. Мне не нужно было прошлое, чтобы достичь желаемого.