Анна Смолякова - Замок из песка

Видимо, я так и застыла с этой дурацкой улыбочкой на губах, потому что ему пришлось нервно добавить:

— Все! Идите!

Тогда мне было безразлично, слышали ли эту отповедь Монахини с Матросами, слышала ли ее Серебровская. Передвигаясь, как зомби, я добралась до своего места в первом ряду, потом до входа в метро, потом до дверей общаги. А дома ничком упала на кровать, закрывшись с головой одеялом. Никитина пробовала спрашивать, что же со мной такое. Предлагала водочку, сигаретку, валерианку — все подряд. Мне не хотелось отвечать на ее вопросы, не хотелось говорить, не хотелось дышать. С огромной фотографии на мое вздрагивающее тело холодно и безразлично смотрел Алексей.

Ларискины гости, в том числе и Сашенька Ледовской, пришли в половине одиннадцатого. Никого, естественно, не привел в восторг вид съежившегося на кровати существа.

— Может, мы не вовремя? — осведомился кто-то из ребят. — У Насти случилось что-то, да?

— Не знаю, — неохотно процедила Никитина. Ее тоже тяготил мой траур.

Потом вяло позвенели тарелки, в гробовой тишине салютовала бутылка шампанского. Кто-то нервно и торопливо пощелкал кнопками магнитофона — веселья не получалось. Я уже подумывала, что мне самой нужно встать и выйти, когда раздался голос Ледовского:

— Наверное, мы и в самом деле пойдем. Может, Насте отдохнуть надо?

Вот этого Лариска вынести не могла. Плюхнувшись рядом, она сдернула с моей головы одеяло и жарко зашептала в самое ухо:

— Настенька, миленькая, пожалуйста! Я не знаю, что там у тебя случилось, но мы придумаем выход. Обязательно!.. А сейчас, пожалуйста, ради меня! Ну, Настенька!..

Я тяжело завозилась, усаживаясь в постели, а Никитина обернулась к гостям с лицом иллюзиониста, только что успешно проделавшего сложный фокус. Не хватало только сказать: «А-ап!» Лариску было жалко. Поэтому мне пришлось усесться вместе со всеми за стол, взять бокал и выпить шампанского. Вокруг произносились какие-то тосты, народ вспоминал «зверства» преподавателей на сессии. За каждого из «извергов» полагалось налить. Ребята были с разных курсов, поэтому «извергов» набралось довольно много. За шампанским пошла водка, противная, горькая, обжигающая горло. И очнулась я только тогда, когда почувствовала чье-то ласковое прикосновение к своей руке.

Сашенька Ледовской сидел рядом и смотрел на меня печально и как-то странно. Моя кисть автоматически отдернулась.

— Я только хотел пригласить тебя на танец, — просто сказал он. Я обернулась и увидела, что танцуют почти все, в том числе и Никитина в паре с «гигантской каракатицей» Мокроусовым. А в общем, мне было все равно: сидеть ли, уставившись на фонарь за окном, танцевать ли, вяло переминаясь с ноги на ногу… Через минуту мы с Сашей уже стояли посреди комнаты, и обнимающиеся пары то и дело толкали нас с разных сторон.

Но все оказалось не так просто. Его рука уверенно лежала на моей талии, дыхание тепло ласкало висок. Да еще и кассета, как назло, домоталась до знаменитого хита Джо Дассена. «Если в мире нет тебя…» — неслось из маленьких хрипящих колонок. А я понимала, что в моем мире больше нет Алеши Иволгина, что он не хочет в мой мир и сегодня решительно выдворил меня из мира своего. Слабым, но пронзительным отголоском проснулась жалость к себе самой. За что, почему со мной поступили так жестоко и сделали так больно?.. А совсем рядом были почти его глаза, почти его брови, почти его губы. И эти губы тянулись к моим губам неуверенно и зовуще.

Я запрокинула голову и, еще плохо соображая, что делаю, встретила его поцелуй. Кстати, это был первый поцелуй в моей жизни.

Оторвавшись от моих губ, Сашенька улыбнулся.

— Все будет хорошо, — прошептал он, проведя пальцами по моей щеке. — Все обязательно будет хорошо. Не переживай так, Настенька! Ты ведь просто чудесная! Я красивее тебя женщины не видел, честное слово! У тебя такие волосы! А глаза!.. И вообще ты такая… прозрачная. В тебе чувствуется порода.

Он снова потянулся к моим губам. И тут я наконец опомнилась. Пьяную одурь как рукой сняло.

— Что ты делаешь?! — зашипела я, как дикая кошка. — Пользуешься тем, что мы выпили? Тем, что мне плохо? Да?

Слава Богу, моей сообразительности хватило на то, чтобы не ляпнуть: «Ты же Ларискин!» А Лариска тем временем смотрела на нас поверх плеча Мокроусова. И лицо ее было таким растерянным и жалким, что меня кинуло сначала в жар, а потом в холод. Весь ужас содеянного доходил до моего сознания постепенно.

Пьяно-разудалым движением сошвырнув со своей талии руку Ледовского, я выскочила в коридор, тут же поскользнулась на бутылочном осколке и едва удержала равновесие, ухватившись за дверной косяк. Сашенька выбежал следом.

— Ну чего ты? Чего? — Он попытался поймать мою кисть и поднести к своим губам. Я так резко дернула рукой, что саданулась локтем о стену. — Из-за подружки, да? Так это все глупости!.. Лариса, конечно, веселая, славная. Но как женщина она меня и не привлекает вовсе. А вот ты…

Мое состояние было уже близким к истерике. Никитина, которую я сегодня так гнусно предала, когда-то учила, что за фразами типа: «Ты так по-женски привлекательна, соблазнительна, очаровательна и т. д.» обязательно следует дубово-прямолинейное: «Я хочу тебя!»

— Отстань от меня! — Голос мой дрогнул и сорвался. — Очень прошу, отстань… Я тебя видеть не могу, меня сейчас стошнит.

И это было правдой. Голова ужасно кружилась, тяжелая тошнота мучительно подкатывала к горлу. «Термоядерная» смесь водки с шампанским сделала свое черное дело. И еще мне казалось, что у меня двоится в глазах. Черты Сашиного лица постепенно теряли четкость, расплывались, и вместо них проступали похожие, но совсем другие, любимые черты.

Я резко встряхнула головой и прикрыла ладонью глаза. Ледовской же по-шутовски развел руками.

— Ну что ж, тошнит так тошнит. — Он усмехнулся. — Тогда я провожу тебя до комнаты и уйду.

— Не надо до комнаты! Не пойду! — испуганно возразила я.

— А где же ты ночевать собираешься?

— А вот это не твое дело!

Последняя фраза показалась мне ужасно гордой и не менее загадочной. Стараясь держаться ровно, я зашагала по гулкому коридору. Сашенька пошел следом. Перед комнатой Ирки Шаховой я остановилась и решительно забарабанила в дверь. Через минуту послышалось шлепанье босых ног.

— Настя, ты одна? — шепотом осведомилась Ирка.

— Да, — ответила я без тени сомнения.

Дверь открылась, на пороге показалась хозяйка в одной коротенькой ночной рубашке. Переведя насмешливый взгляд с Ледовского на мою пьяную физиономию, она коротко бросила: «Заходи» — и почти втащила меня в комнату. На мое счастье, одна кровать оказалась свободной, на трех других спали сама Ирка и ее гостьи. Я упала прямо поверх одеяла и зарылась лицом в подушку. Но уснуть толком не удалось. Во всяком случае, мне показалось, что бешеный стук в дверь раздался уже через секунду. А следующим ощущением были чьи-то железные пальцы, ухватившие меня за лицо.