Папочка-Горец - Эми Пеннза
Я прижалась щекой к столу, чувствуя, как мое лоно горит и растягивается. Это было больно, но это была сладкая боль, от которой по краям разливалось наслаждение.
Склонившись надо мной, Флинн издал низкий стон, в конце у него перехватило дыхание.
— Боже, ты такая тугая. Я чувствую, как ты сжимаешь мой член, словно кулак. — Он похлопал меня по ягодицам. — Подними немного выше, малышка, я почти на месте.
Я приподняла зад, и он скользнул внутрь, упираясь бедрами в мой зад. Мы оба застонали, и Флинн слегка отстранился, а затем снова вошел, как будто хотел насладиться этими последними несколькими дюймами. Мое лоно неудержимо дернулось, обхватывая его член от основания до кончика. Жжение исчезло, сменившись восхитительной наполненностью, и я удовлетворенно вздохнула.
В голосе Флинна зазвучали снисходительные нотки.
— Хорошо себя чувствуешь, малышка?
— Да, Папочка, — простонала я.
Он раздвинул мои ягодицы, и прохладный воздух коснулся ложбинки моей задницы. Его член дернулся глубоко внутри меня, и его голос понизился до одобрительного рычания.
— Ты открываешь мне прекрасный вид, когда твоя сладкая киска так туго обхватывает мой член.
Мое лицо вспыхнуло, от унижения я прикусила губу. В то же время мои внутренние мышцы напряглись.
Флинн усмехнулся.
— Тебе не нужно ничего говорить, детка. Твоя киска сама все говорит.
Он начал двигаться, входя и выходя длинными, плавными движениями. Каждое из них наталкивалось на мой набухший клитор, посылая искры удовольствия по всему моему телу. Стол заскрипел, когда Флинн уперся ладонями по обе стороны от меня и начал двигаться всерьез. Боковым зрением я видела его предплечье с закатанным рукавом, которое было еще одним напоминанием о контрасте между нами — он полностью одетый, а я обнаженная под ним, беспомощная сделать что-либо, кроме как лежать и принимать его член.
Это еще больше усилило мое наслаждение, пока я не стала тяжело дышать, а из горла не вырвался стон. Я сжала руку в кулак и прижала пальцы ко рту.
Он ускорил темп, входя сильно и глубоко, и от каждого толчка стол сотрясался. Зазвенела посуда, и запах сиропа защекотал мой нос. Мой оргазм вспыхнул с новой силой, и в центре моего тела появилось горячее обещание разрядки.
Флинн просунул руку между нашими телами и нашел мой клитор.
— Ты хочешь кончить, детка?
Мой голос задрожал, когда его бедра сильно ударились о мою нежную попку.
— Да, Папочка, да.
Он наклонился надо мной и потер мой клитор.
— Тогда кончи для меня, малышка. Кончи на мой член. — Он продолжал давить на мой клитор, прижавшись губами к моему уху, говоря мне, какая я хорошая девочка, когда моя тугая, влажная киска сжимала его член. Как ему нравилось шлепать мою упругую маленькую попку, пока я не завизжала, и он не мог дождаться, когда я стану плохой, чтобы сделать это снова.
— Может быть, в следующий раз я воспользуюсь ремнем, — проговорил Флинн, с силой входя в нее. — Тебе бы этого хотелось, малышка? Папа снимает с тебя трусики и кладет к себе на колени? Сначала ты пососешь мой член, а потом я буду хлестать тебя по заднице, пока у меня не устанет рука. Если ты будешь хорошей девочкой, то сможешь оседлать папины пальцы.
Эти искаженные слова были подобны зажженной спичке, от которой во мне разгорелось желание, и я вспыхнула, как костер. Я закричала от наслаждения, все мое тело напряглось, а перед глазами вспыхнули звезды.
Флинн входил и выходил, врезаясь в меня снова и снова, его толчки были такими сильными, что стол содрогался по всему полу. Затем он кончил, и я кончила снова, мы оба вспотели, когда он вошел в меня в последний раз и задержался, его член пульсировал, когда он кончил. Огромная волна усталости захлестнула меня, и я позволила своим глазам закрыться, мои мысли кружились, как лист, подхваченный течением.
Мне это нравится, я обожаю это.
Я могла бы влюбиться в него.
Глава 6
Флинн
Элли обмякла подо мной, её густые ресницы веером легли на раскрасневшуюся щеку, когда она рухнула. На секунду у меня возникло искушение присоединиться к ней — просто прижаться к её теплому телу, чтобы мой член уютно устроился в её сладком тепле, а вокруг нас были остатки нашего ужина оладьями. В этом и заключалась прелесть жизни у черта на куличках. Можно было упасть в обморок голышом на кухонном столе и быть абсолютно уверенным, что никто ничего не узнает.
Каким бы заманчивым ни был этот сценарий, Элли нуждалась в успокоении и мягкой постели. Нежность поднялась в моей груди, когда я убрал её темные волосы с влажного лба.
— Как у нас дела, милая? Ты в порядке?
— Мм-мм.
Мои губы растянулись в улыбке.
— Я расцениваю это как «да».
Её веки затрепетали, но она ничего не ответила.
Я снова погладил ее по волосам, бормоча:
— Мне нужно избавиться от этого презерватива, а потом я позабочусь о тебе, хорошо?
Когда я вышел из нее, ее киска задрожала, хватаясь за мой член маленькими толчками, от которых темное наслаждение прокатилось по моему члену прямо к яйцам.
Мои колени ослабли, на самом деле я чуть не упал на чертов пол.
Это было чертовски невероятно, и я, наверное, был самым везучим сукиным сыном на Аляске.
К черту все это, я так и знал. И все потому, что Элли Руссо не знала о признаках схода лавины. Слава богу.
Я отбросил презерватив и заключил её в объятия. Она прижалась к моей груди, как сонный котенок, ее шелковистые волосы развевались, как флаг, когда я понес её в ванную. Она не открывала глаз, пока я набирал воду, а затем открыла их, когда я опустил ее в ванну.
— Пена?
— Конечно, — пробормотал я, собирая ее волосы в пучок на макушке. Я достал из кармана резинку и несколько раз обмотал ею толстый узел.
Когда я присел на край ванны, ее глаза стали большими, как блюдца.
— Ты знаешь, как сделать пучок?
— Очень плохой, но с работой справляется.
Она дотронулась до колышущейся массы.
— Где ты этому научился? — её щеки порозовели, и она опустила руку в воду. — Я имею в виду, у тебя, наверное, было много подружек, так что…
— Нет, — ответил я, пряча улыбку, — но спортсмены по зимним видам спорта обычно размещаются в одном и том же комплексе во
