Измены наших любимых - Лия Султан

— Пришел посмотреть Булатову после операции.

И это несмотря на то, что сегодня воскресенье и у Дамир выходной.

— А, — кивнул доктор. — Это хорошо. И как она?

— Стабильна. А вот мама ее… — он покачал головой и пожал плечами.

Алексей Борисович нахмурился, понимая о чем говорит хирург. Мамы — это мамы. Они, конечно, воины, борцы, но поначалу им сложно принимать ситуацию такой, какая она есть.

— Да и ты мне что-то не нравишься. Зайди минут через десять.

Дамиру пришлось сказать начальнику, что он разводится и что жена ушла к другому. Потому что как бы он не старался скрывать и давить в себе эмоции, это неизменно сказывалось на его состоянии и настроение. Он стал угрюмым, словно всю жизнь, всю радость и энергию из него выкачали, ничего не оставив на донышке.

Дамир зашел к Чадову, как он и просил. Тот сидел за столом и заполнял документы. Бумажную волокиту Борисыч ненавидел, но должность заведующего обязывала.

— А, Дамир, заходи. Садись.

Эти его слова напомнили ему тот первый раз, когда он попал в отделение. Шефом тогда был Омаров — гениальный хирург, который сейчас на пенсии. Он-то и рекомендовал Чадова на свое место. А Борисыч тогда много оперировал, тоже почти жил здесь. И когда на пороге ординаторской показался новичок, махнул ему рукой и сказал: “Заходи. Садись. Чай будешь?”

— Ну, — заведующий сцепил руки в замок и уставился на него. — Что не так?

— Нормально все, — понуро ответил Дамир.

— Вижу. В душу лезть не буду, но соберись!

Дамир помолчал и все-таки признался:

— Жена ушла к другому. Сейчас она в нашей квартире вещи собирает.

— А. И поэтому ты сбежал?

— Не могу я, — он ударил кулаком по колену. — Боюсь, не сдержаться. В прошлый раз наш спор закончился в больнице.

Заведующий нахмурился, но Дамир уточнил:

— Угроза выкидыша. Ребенок не мой.

— Дела, — покачал он головой.

— На развод я сам подал, нам дали месяц. Но какое перемирие, если мы даже не поговорили толком.

— Ну так иди и поговори, — предложил Чадов. — Ты не первый мужик, от которого уходит жена.

Выдержал паузу и добавил:

— Я тоже был на твоем месте. Только у нас еще дочь.

Дамир посмотрел на него с удивлением, потому что такое просто не укладывалось в голове. Чадов же чертов гений. У него золотые руки, а голова работает так, как многим не снилось.

— Только растрепаешь кому-нибудь, убью, — усмехнулся он. — Это я так, сказал, чтобы ты не падал духом. Как сказал один мудрый еврей: “Все проходит и это пройдет”.

* * *

А в это время в их многострадальной ипотечной квартире собирала вещи Динара. Внизу ее ждал водитель, которого Кадыр закрепил за ней. Жизнь круто изменилась с того дня, как она попала в больницу. Из БСНП ее транспортировали в дорогую частную клинику, обеспечив ее уход на высшем уровне. Кадыр приезжал два раза в день, брал ее за руку, целовал пальцы, гладил живот, говорил, что она, наконец, осуществит его мечту. Дина знала: он мечтает о наследнике.

Поначалу Кадыр рвал и метал, винил Дамира в том, что он довел ее до угрозы. Рычагов у него было достаточно, чтобы разрушить карьеру врача, но Динара остановила его, сказав, что не держит зла на бывшего мужа. В конце концов, это он вызвал скорую и сопровождал ее до больницы, а значит, искупил вину.

В клинике Динара пролежала неделю и врачи с легким сердцем ее отпустили, заявив, что все в порядке. После выписки Кадыр привез ее в большую квартиру, где ей не понравилось. Она догадалась, что здесь он жил вместе с Лаурой, хотя в доме не осталось ни одной ее вещи. Девственно чистые и пустые полки на женской стороне, говорили о том, что домработница все здесь тщательно убрала. Динара спросила Кадыра, может ли обновить мебель и перекрасить стены в спальне? Он дал ей полную свободу действий, а она отблагодарила его той же ночью, как могла, учитывая, что ей прописали половой покой.

Еще через неделю она, наконец, решила съездить за вещами в старую квартиру. Из одежды взяла совсем немного: только самое любимое. Все остальное уже давно купила, потому что теперь у нее в кошельке лежала карта с неприличной, просто космической суммой на маленькие и большие женские радости.

Пока собиралась, позвонила мама и опять начала на капать на мозги — мол, что в глаза кудалар (сватам) теперь стыдно смотреть, не то, что разговаривать с ними. Родителям Дины, которые жили в другом городе, нравился Дамир. Он же врач!

— Эх, Динара-Динара. Как ты могла? Разве мы так тебя воспитали?

— Мама, я думала ты порадуешься за меня! Я счастлива. Я беременна, — поджала губу Дина.

— Чему нам с папой радоваться? Уят-ай, уят-ай (Какой позор)! Только бы никто не родни не узнал, что ты натворила! Мы сказали, что вы тихо развелись.

— Какое мне дело до родни? — огрызнулась Дина. — Пусть говорят, что хотят. Я думала, вы будете на моей стороне, а ты думаешь только о том, что скажут твои родственники.

— Динара…

— Все, мам, я поняла. Уят тебе важнее моего счастья. Давай потом поговорим.

Продолжать разговор и что-то доказывать было бессмысленно, поэтому Дина бросила трубку.

“Ничего, — подумала она. — Родители примут мой выбор. Не могут не принять”.

Отключив телефон и положив его в сумочку, она бросила в чемодан шелковую сорочку и халат, которые покупала в Париже.

В этот момент в дверь позвонили.

Дина пошла открывать, понимая, что это может быть только он — пока еще муж. И ведь не подвела интуиция. Они встретились взглядами и сухо поздоровались, будто и не было этих трех счастливых лет. Хотя для кого как…

— Я уже ухожу, — бросила она через плечо, направившись в спальню. — Спасибо, что дал время собраться.

— Пожалуйста, — ответил он, разулся и пошел за ней.

Дамир встал в дверном проеме, облокотился о него плечом и хмуро наблюдал за тем, как Динара закрывает чемодан и ставит его вертикально. Мужчина мельком заметил, что он полупустой, и этот факт резанул по сердцу.

— Что делать с остальными вещами? — спросил он.

— Не знаю, — небрежно пожала плечами. — Хочешь, выкинь. Хочешь, отдай кому-нибудь. У вас же много медсестер. Наверное, кому-то моей комплекции подойдет.

“Нет уж, — подумал Дамир. — Лучше выброшу на свалку”.

— Что все-таки будем делать с квартирой? Мы так толком не поговорили? — продолжил мужчина.

— А что с квартирой? — отбросив блестящие каштановые волосы назад, Динара удивленно посмотрела на него.

— Я хочу