Соболиная Вершина - Девни Перри

Разве влюбиться в хорошего человека, прекрасного отца — не лучше ли? Даже если он не знал о моих чувствах? Конечно. В какой-то степени.

Возможно, Матео всегда будет видеть во мне только сестру и друга. Может быть, я даже смирюсь с этим.

Если быть честной с собой, то я была не готова к отношениям. Мне нужно было сделать больше маленьких шагов. Больше прыжков. Я все еще открывала для себя, что мне нравится, а что нет.

Поэтому, пока я работала над собой, я хранила его в своем сердце. Он был бы моим солнечным лучом, отгоняющим дождь.

— Бззз, — он издал звук самолета, когда ложка со сладким картофелем пролетела над подносом Алли.

Наблюдать за ними вместе было захватывающе интересно. Наблюдать, как эта связь становится все крепче и крепче. С каждым днем он, казалось, все больше и больше влюблялся в свою дочь. И любовь была взаимной.

Голубые глаза Алейны заблестели, когда она широко раскрыла рот, чтобы взять ложку-самолетик.

Я улыбнулась, и это была первая настоящая улыбка за весь ужин.

Алли дрыгала своими пухлыми ножками, отщипывая маленькими пальчиками стручковую фасоль и запихивая ее в рот. Ее слюнявчик со словами «Кулдык-кулдык» в честь индейки был измазан картофельным пюре. Немного было даже у нее в волосах.

Матео использовал ложку, чтобы вытереть ее подбородок.

— Ты в полном беспорядке, Росточек.

Он начал называть ее Ростком вскоре после свадьбы Вэнса и Лайлы. Впервые я услышала его за семейным ужином за этим самым столом, и мне пришлось уйти в ванную, чтобы скрыть слезы.

Через две минуты Вэнс улизнул, чтобы проведать меня.

Папа называл Элси — Ростком, а Хэдли — Мармеладкой.

Вэнс предложил поговорить с Матео и попросить его выбрать другое прозвище. Но я сказала ему, чтобы он оставил все как есть. Моей сестре понравилось бы иметь общее прозвище с Алейной.

А поскольку я не хотела, чтобы Хэдли осталась в стороне, я стала называть Алли — Мармеладкой.

Иногда это было не так больно. Иногда больнее.

Сегодня… сегодня был плохой вечер.

Я скучала по своим сестрам.

Я скучала по отцу.

Мне не нравился День благодарения.

10. ВЕРА

Март

— С днем рождения, Мармеладка, — я подняла Алейну на руки и чмокнула в щеку.

Она захихикала, когда я пощекотала ее бок, затем что-то залепетала, показывая игрушечную машинку, зажатую в кулаке.

— Машина, — сказала я.

— Ма.

— Почти близко, — я снова поцеловала ее в щеку. — Посмотри, какая ты сегодня милая.

Ее волосы были заплетены в две маленькие косички, каждая из которых была завязана белым бантом. На ее лавандовой толстовке была нарисована цифра «1».

Болтовня доносилась из глубины дома, и, учитывая вереницу машин, припаркованных у входа, я, скорее всего, прибыла на день рождения последней. Но я проработала большую часть дня в кофейне, чтобы Лайла могла взять выходной.

По приказу Талии, на последнем месяце беременности она должна была сбавить обороты. Но вместо отдыха Лайла провела субботу, нанося последние штрихи в детской. Пройдет совсем немного времени, и на свет появится еще один Саттер. Мальчик, которого дядя Вэнс и Лайла назовут Треем.

Я уже любила его.

— Пойдем найдем всех, — сказала я Алли, неся ее на руках по коридору.

На кухне было пусто, но остров был заставлен бокалами. Под стеклянным куполом на стойке стоял праздничный торт. Он был украшен разноцветными радужными завитками — без сомнения, творение Лайлы. Еще одно свидетельство того, что ей нелегко далось это испытание.

Подарки лежали на обеденном столе, включая плюшевого единорога, которого я принесла с лофта. Я добавила его в кучу две минуты назад, а затем выскользнула на крыльцо, чтобы позвонить в дверь.

В доме Энн и Харрисона никто не пользовался дверным звонком. Посетители ранчо знали, что нужно просто постучать, просунуть голову внутрь и крикнуть. Тем более что большинство них были их детьми.

Но Алли любила дверной звонок. Нажимать на него. Отвечать на него. Всякий раз, когда я знала, что она здесь, я звонила в дверь, дожидалась ее легкого топота ручек и коленей, затем открывала дверь и обнаруживала ее ползущей к входу.

— Ты уже здесь, — Энн высунула голову из гостиной и улыбнулась, махнув мне в сторону шума. — Иди к нам, милая.

Вся семья собралась в комнате. Все взгляды были прикованы к телевизору и баскетбольному матчу. Джаспер организовал семейный конкурс по составлению прогнозов на баскетбольный чемпионат «Мартовское безумие», и первый раунд игр был в самом разгаре. Учитывая, что я выбрала команду основываясь на их цветах, я не особенно надеялась на победу.

Матео сидел на диване рядом с Харрисоном и Вэнсом. Все трое мужчин сидели на краешках своих мест, когда до конца игры оставалось меньше минуты.

— Бросай! — крикнул Харрисон.

— Где фол? — фыркнул Нокс, проводя рукой по своей бороде.

— Давай, Тимми, — Матео вздохнул. — Сделай их.

Я наклонилась ближе к Энн.

— Они ведь понимают, что игроки их не слышат?

Она рассмеялась и обняла меня за плечи.

— Как работа?

— Хорошо. Где Лайла? — она доверяла мне управление кофейней, но я также знала ее достаточно хорошо, чтобы понять, что ей нравится полный отчет о проведенном дне.

— Она устала, и я отправила ее прилечь. Хотя я сомневаюсь, что ей удастся заснуть, когда эти парни кричат у телевизора, — Энн закатила глаза. — Затыкать им рот бессмысленно. Поверь мне, я пробовала.

Я рассмеялась.

— А как насчет ужина? Могу я чем-нибудь помочь?

Почти год кулинарных уроков от Энн, и я уже не была безнадежной на кухне.

— Ты можешь помочь мне с салатом позже. Но я только что поставила лазанью в духовку. Мы поедим примерно через час.

— Отлично, — я переложила Алли на свое бедро, удивляясь, что она еще не извивается, чтобы ее опустили. Но она просто положила голову мне на плечо, ее внимание было приковано к колесам игрушечной машинки.

— Она сегодня не поспала в обед, — сказала Энн. — Матео сказал, что она просто не могла заснуть.

— Ранний отбой, — поцеловала я ее лобик и начала качать на руках.

Бывали дни, когда казалось, что прошла всего минута, как Матео вошел на семейный ужин и объявил, что у него родилась дочь. А в другие дни, как сегодня, я не могла представить, какой была жизнь до Алли.

До появления Иденов.

Воспоминания о годах, проведенных с отцом в горах, с каждым днем становились все более туманными. Меня пугала мысль о том, что я могу его потерять. Забыть.

Но приближалась весна, и с