Показной блеск - Девни Перри

Он дернул подбородком в сторону двери. — Позволь мне налить тебе выпить и принести что-нибудь поесть. Тогда я научу тебя кое-чему еще.

— Что это значит?

— Бармены — хорошие слушатели.

То ли из-за того, что я пролила немного слез, то ли из-за утешительного прикосновения Дакоты, я почувствовала себя легче, когда вернулась в бар. Уэйн послал мне еще одну улыбку, когда я вернулась на место рядом с ним.

Затем Дакота выполнил свое обещание налить мне выпить. Когда он готовил мне водку с тоником, я запомнила все его действия: от наливания спиртного до добавления тоника и выжимания лимона. Обращала ли я когда-нибудь раньше внимание на людей, готовящих мои напитки? Благодарила ли я их когда-нибудь?

— Спасибо.

Дакота кивнул и поставил напиток передо мной.

— Добро пожаловать.

Я потягивала коктейль, составляя компанию Уэйну, пока он допивал пиво. Когда он закончил, он пожал мне руку, пожелав спокойной ночи, и пообещал вернуться завтра. Затем он ушел, почти в тот момент, когда другая пара в баре оплатила свой счет и тоже ушла.

Что оставило нас с Дакотой наедине, разделяя пиццу с пепперони, которую он приготовил после ухода наших клиентов.

В баре было тихо, и темнота снаружи опустилась несколько часов назад, но часы за стойкой показывали только семь часов. Я была здесь уже больше восьми часов, а мы даже близко не подошли к времени закрытия, указанному на витрине.

— Ты всегда так долго работаешь? — Спросила я Дакоту, прежде чем откусить последний кусочек пиццы. В будние дни я не позволяла себе ни молочных продуктов, ни углеводов, но сегодня вечером я заработала несколько дополнительных калорий.

— Обычно да. Мы с Джексоном и Теей делим часы поровну. Но поскольку они оба уехали, я работаю от открытия до закрытия.

Я подсчитала, и цифра, которую я получила, чуть не заставило меня поперхнуться.

— Пятнадцать часов.

Уголок его рта приподнялся в почти улыбке. — Не каждый день. Когда все так мертво, мы закрываемся пораньше. Мы закончим есть, подождем еще час, пока все уладится, а потом повесим вывеску.

Мои плечи поникли.

— Я не думаю, что смогу продержаться дольше полуночи.

— Ты сегодня хорошо поработала.

— Не лги. Я была крушением поезда.

Он пожал плечами.

— Могло быть и хуже.

— Верно. Я могла бы сжечь это место дотла.

Все поведение Дакоты изменилось после моего рыдания на кухне. На самом деле мне не хотелось говорить о своих проблемах, поэтому мы сидели там, и телевизор в углу заполнял тишину каким-то спортивным выпуском новостей. И хотя я не призналась во всех своих проблемах, он был прав насчет того, что я хороший слушатель.

Он слышал достаточно на кухне, чтобы понять, что мне действительно нужна была передышка.

Так что уроков больше не будет. Больше никаких инструкций по очистке. Больше никаких советов о том, как лучше всего подавать напитки. Он просто позволил мне посидеть на этом шатком стуле и дать отдых моим усталым костям.

Боже, я хотела в кровать.

Я планировала перенести свои вещи в лодочный сарай сегодня вечером, но это было до того, как Тея и Логан удивили меня своим отпуском. Теперь я была рада, что мне не нужно было собирать свои вещи. Я могла бы просто вернуться и переночевать в их гостевой спальне.

Я даже не собиралась умываться.

И все же, как бы я ни была измучена, как бы легко ни было положить голову на руки и заснуть на стойке бара, мои глаза были широко открыты. И они были прикованы к Дакоте.

Он действительно был чем-то невероятным. Я и раньше видела в городе довольно красивых индейских мужчин. В прошлом году я познакомился с джентльменом-апачом, который стал моделью для нескольких ведущих модельеров.

У этого мужчины были такие же черные волосы и высокие скулы, как у Дакоты. Он был абсолютно красив, но ему не хватало абсолютного блеска Дакоты. У модели не было такой глубины глаз, бесконечных черных глаз, которые раздевали тебя догола. Он не передавал того же уровня запугивания, который был ужасающим и опасно сексуальным.

Наблюдать за работой Дакоты в течение последнего часа было пыткой. Облегающие его джинсы, то, как рубашка натягивалась на его бицепсах и груди, когда он двигался, были не чем иным, как эротикой.

Я так сильно хотела увидеть больше его загорелой, гладкой кожи. От одной мысли о том, чтобы провести ногтями по его голой спине, у меня по спине пробежала дрожь.

— Ты закончила? — Спросила Дакота, указывая на мой полупустой коктейль.

— Да, спасибо. — Я переставила пустую тарелку и скомканную салфетку, надеясь, что Дакота не заметил, как я пялюсь.

Он забрал мой стакан, тарелку и форму для пиццы, унося все это на кухню. Я слушала, как он споласкивает посуду и кладет ее в посудомоечную машину, радуясь, что у меня есть минутка, чтобы успокоиться.

И наказать себя.

Все те же старые трюки. Разве не так было всегда? Я чувствовала бы себя одинокой, или грустной, или сбитой с толку, и в течение недели я бы нашла мужчину, который уделил бы мне немного внимания. Я бы нашла кого-нибудь, кто отвлек бы меня, как это было у меня с обоими моими бывшими мужьями.

Мой первый муж, Кевин, работал биржевым маклером на Уолл-стрит. Мы познакомились через общего знакомого на последнем курсе колледжа, всего за месяц до выпуска.

В то время я испытывала такое сильное давление, что хотела найти работу и использовать свой диплом дизайнера интерьера. Все ждали, что я приму эти важные жизненные решения. Все мои одногруппники принимали предложения и планировали следующие этапы своей жизни.

Но я? Я ничего такого не планировала. Все, чего я хотела, это получить диплом и никогда больше не говорить о различиях между художественным, богемным и ретро-стилями.

Поэтому, когда появился Кевин, он предоставил оправдание, которое я искала. Мы влюбились, быстро и сильно — по крайней мере, я влюбилась в него. Он влюбился в мою фамилию. Но когда он попросил меня выйти за него замуж, я немедленно согласилась.

С этого момента мне не приходилось отвечать на вопросы о моем будущем. Я всем говорила, что начну свою карьеру после свадьбы.

Мои отношения с Кевином длились всего девятнадцать месяцев, пока однажды я не пришла домой рано с занятий йогой и не обнаружила, что он трахает нашу соседку через три дома на кухонном столе.

Я оправилась от этого разбитого сердца, выйдя замуж за Брайсона, художника, четыре месяца спустя. Мой союз с ним закончился незадолго до нашей