Быть невесткой - Таня Балер

— Тогда поедем на рынок, купим кабачков с банками и замаринуем салат.

— А помидоры? — не стал хороший муж отмазываться от предложенной мною затеи. — Мне нравились, которые зимой ели.

— Их мама консервирует, она на нас уже сделала.

Без свёкров мы в выходные не скучали, а потом началась новая неделя.

Радио молчание со стороны Аллы Олеговны продолжилось, а моё мнение об её умственных способностях подтвердилось. Сын по сути поставил ей ультиматум: либо следи за языком, фильтруя свой бред, либо ты взаправду недовольна моей семьёй, и тогда мы общаться не будем. И что она делает?

Не пытается восстановить общение. А это можно расценить, как выбор второго варианта.

Мне даже сильно стараться не придётся, чтобы подтолкнуть Вову к такому выводу, заставив разочароваться в матери.

Но, естественно, до такого я бы никогда не опустилась. Это будет низостью, а моё врожденное человеколюбие распространяется и на Вовину маму, поэтому так подлить ей я не готова, но куда важнее для меня состояние её сына. Из Вовы получился хороший муж и отец, я рассчитываю прожить с ним всю жизнь и намеренно причинять ему боль не буду.

Так о чём мы?

Вторая неделя после взрыва.

Алла Олеговна на горизонте не проявилась, но в четверг около полудня мне позвонил её супруг

Он расспросил о самочувствии Алёны, о моих делах, и наших с Вовой планах на вечер, а после о том, не против ли я принять их сегодня вечером в гости.

Конечно, свёкру я не отказала.

Пришёл он не с пустыми руками.

Дверь мы пошли открывать вдвоём с Вовой и увидели, что на левом локте у Вячеслава Викторович рука жены, а на правом висит пакет, и в ладони он держит букет из семи белых роз.

Понятно дело, мужчина взял на себя примирение семьи.

Я могла бы придраться, указав на то, что всю работу на себя взяла не виновница, а её муж. Именно он, поздоровавшись, сказал:

— Мы с Алюсей вас любим, ребята. Алёнка у нас самая лучшая, о такой внучке можно мечтать.

А когда цветы были мне вручены, дочка бабушкой и дедушкой потискана, и мы все устроились за накрытым столом, уже я взяла на себя налаживание мостов.

Аллу Олеговну я бы как-нибудь подколола, но её муж хороший дядька и не должен страдать от дурости жены.

А она продолжала гордо молчать, от горячего отказалась, кивком разрешив ухаживающему за ней Вячеславу Викторовичу положить ей на тарелку только салат, видимо, считая, что сам приход является уступкой и жестом доброй воли.

Вова посадил Алёнку себе на колено и был занят ей. Но я знала, как он умеет справляться с дочерью, и видела, что муж специально имитирует занятость.

Вот мне и пришлось спасать свёкра от того, чтобы он весь ужин вёл беседы сам с собой.

Медленно и с усилием мир был восстановлен.

Худой мир.

Звонил нам только Вячеслав Викторович и приходил с женой по выходным, чтобы забрать Алёнку на двухчасовую прогулку. Со мной и Вовой Алла Олеговна только здоровалась и спрашивала что-нибудь о внучке. Что после приходилось выслушать её мужу неизвестно.

А мне после их ухода доставался ворчливый хмык:

— Видела тихую и послушную маму? Чего сразу нельзя было нормально общаться? Теперь вот с таким лицом пусть ходит.

Так прошёл месяц.

В выходные мы пили со свёкрами чай, угощая закусками и благодаря за выпечку Аллы Олеговны, которую они приносили с собой, и разговаривали об Алёне, даче и наступающей осени.

Пока не пришла пора отправляться в поездку.

На неделю, за которую я рассчитывала повидаться с близкими, договориться о сдаче квартиры, ведь уже девять месяцев там никто не жил, а коммуналка всё равно капала и оплачивалась, и отметить свой тридцать четвёртый день рождения. Конечно, печально, что Вовы не будет, но на новом месте жительства я только его родню пригласить смогу, а у себя с девчонками соберусь, доверив на вечер дочку маме.

А за два дня до отъезда мне позвонила уважаемая свекровь.

— Здравствуй. Вы где?

— Прогулку заканчиваем.

— Тогда я у подъезда подожду, — сказала она и отключилась.

А я ускорилась.

И не для того чтобы не дать свекрови стоять под дверью или успеть до её прихода проверить порядок в квартире.

Мне хотелось узнать, подойдёт она к подъезду, или уже там стоит.

При первом варианте она позвонила перед выходом из дома, а при втором по старой привычке пришла без предупреждения и поздоровалась с закрытой дверью.

И без обвинений в злорадстве, пожалуйста.

Я в декрете в чужом городе, мне нужно как-то развлекаться.

Но хорошей бегуньей я даже в детстве не была. Потом грудь выросла, а теперь впереди ещё и коляска с ребёнком. Неудивительно, что, когда я подошла к дому, женщина стояла у лавочки, поставив на неё большой пакет.

— Здравствуйте, Алла Олеговна. Давно ждёте?

— Здравствуй. Недолго.

И как это понимать? Облом.

Подарки

В квартире мне показали, что было в пакете.

Зелёная кофточка, такие же штанишки и вязаное крупной сеткой платье на несколько тонов темнее.

— Вы сами комплект подобрали или уже в таком наборе продавалось? — сделала я ей комплимент, даже не глядя на ярлычки, видя, что костюмчик и платье из разных ансамблей.

— Сама, — ответила свекровь и протянула ещё одну обновку: бодик с длинными рукавами в расцветке тельняшки, но полосы не синие, а ярко-красные. — С собой возьмёшь, Алёне будет что у твоей мамы носить.

Тельняшка оказалась впритык. Не мала, и низ не сдавливал ножки и попку в подгузнике, но прибавь ребёнок килограммчик, и в наряде будет уже неудобно.

А комплект… Ладно, сейчас вы скажите, что я противная и придираюсь, но щекастенькая Алёнка, полностью облачённая в зелёное, была похожа на круглого лягушонка. Такую милую жабку со светленным пушком на голове.

— Спасибо за подарки. Сегодня постираю и обязательно возьму с собой. Ужин ещё не готовила, может, вы чай хотите? Блинчики с завтрака остались.

— Лучше кофе мне.

Я лишнего на себя не накидываю, но даже это просто предложение тоже можно расценить моим шагом навстречу, чтобы свекровь перестала играть в гордую жертву.

Просидела она у нас до вечера.

— Пришла попрощаться, ведь Лена ребёнка от нас увозит, — сказала она вернувшемуся с работы сыну.

И до ухода ещё дважды упомянула, что у мамы я буду одевать дочь в купленные ею вещички.

— А что в этих вещах особенного? — спросил Вова следующим вечером, наблюдая, как я собираю сумки в дорогу.