Эмиль. Мне тебя не вернуть (СИ) - Лена Голд

сидит девушка. Лет двадцати пяти, не больше. Такая красивая и яркая. Глаза у нее… Прелесть просто. Принцесса настоящая. И такое ощущение, будто я ее знаю…

— Извините, если я не вовремя.

— Заходи, Арина, — усмехаясь, проговаривает Эмиль.

— Добрый вечер, — встает с места девушка и нежно улыбается мне. — Меня зовут Диана. Я жена близкого друга вашего… Кхм, босса. Заехала, чтобы обсудить важную тему. Мы уже закончили. Всего вам доброго, — зачем-то то ли оправдывается, то ли отчитывается она, шагая к двери. — Эмиль, я все-таки надеюсь, что ты поговоришь с Тео и сможешь вбить ему в голову, что идея у него так себе, — в последний момент оборачивается к Бестужеву.

До меня не сразу доходит, кто она. Только после того, как слышу имя Тео. «Диана…» — мысленно повторяю. Да, я ее вспомнила! Тот самый Теоман Байдасаров, с которым мы начали работать восемь лет назад. Но все пошло коту под хвост, и мне пришлось вернуться в компанию Салтыковых. Диану я видела в прошлом всего два раз. Тогда она тоже, естественно, была красоткой, но не настолько яркой и притягательной. А сейчас… Значит, Байдасаров все же женился на ней.

— Узнала, — улыбается Эмиль, как только Диана покидает кабинет. — Память у тебя отличная.

— Узнала, — подтверждаю я. — Молодец Байдасаров. Не отпустил девчонку.

— А почему он должен был отпускать ее? — кивает на диван, мол, садись. Но я сажусь прямо на стол рядом с Бестужевым. — Вообще-то любовь у них… И все подобное.

— Вот оно как… — складываю руки на груди. — А у нас что было тогда? Восемь лет назад имею в виду… Что, если не любовь? И… Почему, говоришь, он должен был отпустить Диану? Не должен был, верно. Поступил как настоящий мужик. Но у меня вопрос к тебе, Бестужев.

Я пристально разглядываю лицо Эмиля. Почему-то меня сильно затронули его слова. Любили они друг друга, значит… Теоман и Диана… Байдасаров не отпустил свою девчонку, потому что был без ума от нее. Интересный расклад, однако. Значит, все, что было между нами с Эмилем, нельзя назвать любовью?

И без того хреновое настроение падает ниже плинтуса.

— Я тебя внимательно слушаю, Арина, — откидывается на спинку кресла, склоняя голову набок. Не сводит с меня глаз цвета неба.

— Почему же ты отпустил меня тогда, Эмиль, восемь лет назад? Я думала, ты любил меня. Но, оказывается… Любящий человек не бросает, верно?

Глава 11

Сейчас мне хочется исчезнуть. Испариться и не слышать, что ответит Эмиль, потому что его ответ мне явно не понравится.

Он щурится и смотрит исподлобья некоторое время. Минута, а может, чуть больше. Однако этот короткий промежуток тянется словно бесконечность, выбивает почву из-под ног.

Лучше пусть промолчит или поменяет тему. Но не делает мне больно. Потому что то безумное желание, которое заставляет меня тянуться к Бестужеву, пропадет моментально. Между нами встанет стена, прошибить которую будет невозможно как минимум несколько месяцев.

— Забыла, как меня послала на хрен, сказав, что беременна от него? Как переспала с ним… Я, кажется, ошибся… Память у тебя так себе.

Я усмехаюсь. И усмешка эта такая горькая… И я убеждаюсь в очередной раз: он не интересовался мною все эти годы, не узнавал, с кем я продолжила свою жизнь. Вероятно, даже о дочери не знает.

— Я не говорила, что беременна от него, — мой голос превращается в жалкий шепот. Самой становится стыдно. Потому что я не слабачка. Я сильная женщина, которая не сломалась ни перед кем. Которая умеет себя защищать, заступаться за свои права. Которая не даст себя в обиду и глотку перегрызет человеку, который тронет ее или же дочь. — И никуда я тебя не посылала. Знаешь, думала, действительно какие-то чувства испытываешь ко мне. Все еще незабытые… Оказалось…

И опять усмешка. Сердце барабанит в груди, напоминая, как этот человек важен мне. Иначе я не стала бы так нервничать, переживать, разговаривая с ним. Ладони потеют.

Кресло, в котором сидит Эмиль, катится к столу вплотную. Бестужев кладет горячую ладонь на мое бедро, скользит до колена.

— Что же тогда означали твои слова, Арина? — хрипло, с нотками раздражения. — Ты была для меня всем. Ты была для меня женщиной, ради которой я готов был душу дьяволу продать. Но ты… Не оценила. Ушла к нему. Переспала. И зачем мне такая баба?

— Интересный вопрос, Эмиль. Я же переспала с ним. И тогда, и сейчас… В браке. Целых восемь лет. Зачем же я тебе? М-м-м?

Рука Бестужева скользит выше — лезет под пиджак. Пальцами гладит спину сквозь ткань блузки, отчего мурашки рассыпаются по коже, а по телу бежит теплая волна наслаждения.

— Не знаю, — кривая усмешка трогает его губы. — Честно говоря, не думал, что так потянет к тебе. Спустя восемь лет. А ведь я должен ненавидеть тебя до сих пор. Потому что предала. Изменила…

— Эмиль, — качаю головой, накрывая его ладонь, которой он дотрагивается до моего лица. Пальцами гладит скулу. — Я тогда просто хотела… Хотела, чтобы ты остался на свободе. Чтобы из-за меня не сидел за решеткой черт знает сколько. Я просто хотела… Чтобы ты жил. Пусть без меня. Пусть я без тебя. Но чтобы ты жил. На свободе! Я боялась… Ведь ты из-за меня попал в тюрьму. Ты из-за меня…

— Из-за тебя? — перебивает. Недоумевает. — При чем тут ты, Арина?

— Ты сейчас издеваешься? — я хочу опуститься на ноги, но Эмиль не позволяет. Хмурится, пригвождает меня к месту одним взглядом. Будто приказывает: «Продолжай». — Я в ту ночь попросила тебя выйти прогуляться. А потом те алкаши… Они же в мой адрес бросали нецензурные слова, обзывали продажной. Ты их избил из-за чего? Из-за меня! И один из них умер ведь, Эмиль. Причиной всему была я.

— Так, стоп, — резко перебивает в очередной раз. — Арина, он умер, да. Но при чем тут ты? — повторяет свой вопрос. — Я похож на отморозка? Не избивал я никого до смерти. И вообще… Меня обвиняли в торговле дерьмом… Ерунда, конечно. Много нервов мне потрепали. Но в итоге до них дошло, что я вообще ни при делах. Спустя месяц где-то. А тот придурок умер из-за передозировки. Я не понял… Это тебя так обманули, что ли? Вот почему ты тогда сказала, что не хочешь жить с преступником. С убийцей вообще круто прозвучало бы, — смеется нервно. — И ты поэтому легла с ним в одну кровать? Браво, — резко отпускает меня, хлопает в ладони. На лице злая ухмылка. — Браво, Арина.