Встречи на полях - Мелисса Фергюсон

локон из прически», и он «влюбился с первого взгляда».

Он говорит, что был «невольно покорен. Любовь выбрала его. В него выстрелил Купидон».

И ни он, ни я ничего не могли с этим поделать.

Как я уже сказала, это романтично. Для всех, кроме девушки, которую бросили и заменили успешной и красивой младшей сестрой.

Но я должна отметить, что Феррису все-таки стыдно за то, как он со мной поступил. Он до сих пор пытается загладить вину. Всегда зовет меня куда-то вместе с ними. Делает так, чтобы я чувствовала свою значимость. Чтобы знала, что меня любят и я не одна. Если честно, думаю, именно поэтому они дважды переносили свадьбу. Ради меня.

Я смотрю на часы. Феррис замечает, что я барабаню пальцами по столешнице.

– Ты отлично справишься, Сав, – говорит он, слегка улыбаясь. – Ты все освоила. Наверное, уже сама можешь провести эту конференцию.

Я улыбаюсь ему в ответ. Он полагает, что я нервничаю из-за той первой неудавшейся конференции. Он заблуждается – я два, три, четыре раза все перепроверила и убедилась в том, что к нашему приходу все книги, закладки и экслибрисы будут лежать под столом на стенде. И все же он проявляет заботу.

Он старается.

Просто хочет, чтобы мы все поладили.

– Знаете что? Наверное, я все-таки пойду пешком, – говорю я, найдя в себе столько доброты к сестре, сколько могу. Ее всего щепотка, но сейчас этого достаточно. – Может, это избавит меня от мандража.

Феррис улыбается шире, а Оливия, которая бежит на месте рядом с холодильником, наполняя стакан холодной водой из-под крана, поворачивается.

– Да? – Ее взгляд перемещается от часов над раковиной ко мне и проясняется. – Да, это отличная идея. И… удачи тебе сегодня.

Я выдавливаю из себя улыбку.

– Спасибо.

«Ну вот, – думаю я, глядя на Ферриса и улыбаясь шире. – Я пошла навстречу ей, а она – мне».

Славное имя Кейдов останется таковым еще на один день.

Но к тому моменту, как я, замерзшими пальцами вцепившись в пояс пальто, перехожу двадцатый светофор и поднимаюсь по ступенькам конференц-центра, мой благородный жест блекнет. Из-за непредвиденного марафона улицы оцепили ради толпы спринтеров, бегущих под музыку кантри, и я была вынуждена сделать крюк в десяток кварталов.

Я очень сильно опоздала. Я это чувствую. Я настолько в этом уверена, что боюсь посмотреть на часы.

Подойдя к дверям, я стискиваю зубы и все же осмеливаюсь взглянуть на циферблат.

Три минуты десятого.

Черт.

Я иду по указателям. В конференц-центре царит оживление, которое спустя два года работы по-прежнему заставляет меня чувствовать себя ребенком в кондитерской.

Ой! Вот это баннер! Я и не знала, что у Софии Кинселлы новая книга.

Ой! У него целый чемодан книг. Что он нашел…

Ой! Это Фонц?! Здесь?! И ОН ПОДПИСЫВАЕТ КНИГИ?!

Я только собираюсь сойти с намеченного пути вслед за легендарным актером из «Счастливых дней»[24], чтобы попросить у него автограф у туалета, как вдруг меня выносит в более узкий коридор, и я оказываюсь наверху лестницы, над просторным выставочным залом. Насколько хватает взгляда, стоят стенды с баннерами. Книги занимают каждый свободный сантиметр. Стопки лежат на столах. Рядом со столами. Под столами. Всего девять утра, но здесь уже собралась толпа.

Это место – мечта библиотекаря.

И книголюба.

Просто мечта.

С верхушки лестницы я вижу, как толпы библиотекарей носятся туда-сюда, словно муравьи. Это похоже на то старое шоу «Суперзабег за игрушками», в котором счастливому ребенку нужно было за пять минут пробежать по магазину игрушек и кинуть в тележку все, что успеет. И все было бесплатно. Вот только здесь вместо игрушек кое-что гораздо, гораздо лучше.

Книги.

Сотни бесплатных новеньких сигнальных экземпляров.

Рядом с большим баннером «ХарперКоллинз» я замечаю еще один поменьше, с воробьем и аккуратной надписью: «ПЕННИНГТОН ПАБЛИШИНГ». Лайла в розовом брючном костюме и на восьмисантиметровых каблуках мечется от одного конца стенда к другому, пытаясь помешать женщине, которая хочет запихнуть к себе в сумку все имеющиеся экземпляры одной из книг. Жизель сидит в сторонке, попивает кофе и скроллит в телефоне. А Уильям Пеннингтон стоит рядом с Освальдом, уперев руки в боки, и нетерпеливо оглядывается.

Черт.

Черт. Черт. Черт.

Я перепрыгиваю через три ступеньки, держась за перила. Лестницу перегораживает женщина в футболке с надписью «ТОРМОЗНУ РАДИ КНИГ» и чемоданом на колесиках.

– Извините, – говорю я, пытаясь протиснуться мимо нее. – Я должна…

– Мы все пришли за одним и тем же, – резко перебивает меня женщина и, переставив чемодан, не дает пройти к стенду у нее за спиной.

– Нет, вы не понимаете, – начинаю было я, но замечаю поверх ее плеча буклет с графиком мероприятий. Слева по часам расписаны все мероприятия на следующие три дня, но мое внимание привлекает заголовок справа. – Грин? У Грина выходит новая книга?

– И всего двести экземпляров! – говорит мужчина рядом.

Женщина смотрит на него, затем – с подозрением – на меня и сворачивает буклет.

«Двести экземпляров? – невольно думаю я. – Они подписаны?» Но нет. Я мысленно встряхиваю себя. Нужно сосредоточиться. И вспомнить, зачем я здесь.

Я снова смотрю на наш стенд и сразу об этом жалею. Освальд, схватившись за край стола, понемногу продвигается к выходу. А мой новый начальник? Ну, возможно, у него всегда такое лицо на работе. Возможно, метать убийственно хмурые взгляды, придерживая одной рукой Освальда, – привычное для него дело.

Возможно.

Я смотрю на часы. Одиннадцать минут десятого.

Мне хочется взвыть: «Разойдитесь!» – но тут я понимаю, в чем дело. Внизу лестницы усаживают в кресло на колесах пожилую женщину. Учитывая, что это за место, она наверняка огляделась, заметила вдалеке парня спортивного телосложения в неоновой футболке персонала, который теперь помогает ей сесть, и поняла, что он прокатит ее по залу в три раза быстрее, чем передвигаются конкуренты.

Я заставляю себя сделать вдох и успокоиться.

«Не правда ли, мило, что все эти люди помогают ей сесть в кресло? – убеждаю я себя. – Не правда ли, мило, что мы все здесь… на этом мероприятии… вместе… прямо накануне моего увольнения! Уйдите с дороги, а то я закричу!»

Я достаю из сумки телефон и набираю сообщение Лайле: «Застряла в пробке на лестнице. Скажешь боссу?»

Большинство людей не услышали бы звук уведомления в этом хаосе. Более того, персонал зачастую не носит с собой телефоны на подобных мероприятиях. Только не Лайла. Она может услышать «дзинь» входящего сообщения на другом конце стадиона во время Супербоула.

Я наблюдаю за тем, как она достает из кармана телефон, читает сообщение и спешит к Уильяму. Умничка.

Он тут же поворачивается к лестнице и спустя несколько секунд находит меня.

О нет.

Я все испортила.

Я сжимаюсь под его вулканическим взглядом, желая в этот момент лишь одного: сбежать. В любом направлении. Назад. Вперед. Мне даже необязательно было приходить на это мероприятие. В конце концов, мне и работа эта не нужна, да? В самом деле, я могу до конца жизни жить в гостевой спальне сестры, утопая в ненависти к себе, а мама с папой будут говорить Оливии: «Твоя сестра просто не справляется с настоящей жизнью, как ты, милая. Но не забывай – ради семьи нужно идти на жертвы».

Наконец пожилая женщина в кресле указывает вперед. «Начни со стенда “Беркли”!» – приказывает она, и спустя несколько секунд парень в неоновой футболке мчит ее в толпу, а она подгоняет его и отпихивает посетителей в сторону своей тростью.

Так, на чем мы остановились? Ах да, я пыталась подойти к сыну миз Пеннингтон.

К тому моменту, как я добираюсь до стенда, Лайла уже перестала бороться с библиотекаршей в углу и, кажется, прижала Освальда, которому оживленно что-то рассказывает, пока его глаза за бифокальными очками ищут путь отступления.

Я подхожу к Уильяму.

– Там был дурдом… – начинаю я, но он меня перебивает:

– По-твоему, это неважно, миз Кейд?

Его голос пугающе спокоен. Я понимаю, что не ожидала услышать его таким. Я думала, что он будет похож на голос его матери – громкий, на грани истерики, приковывающий внимание. Но от его спокойствия мне только хуже.

– По-твоему, мы находимся