Двухколесное счастье (СИ) - Рыбкина Изольда

- Давид, я пойду штукатурку замешивать, итак полдня потеряли, - буркнул на ходу дядя Аваг и тут же исчез где-то в коридоре, оставив меня, всю красную от стыда, наедине со своим племянником.

И снова такая близость странным образом вернула меня в мой сон. Ну не мог Давид мне присниться! Я влюблена в Марио. Я медленно, но верно двигаюсь к своей итальянской цели. Армянские заменители мне совсем не подходят!

- Асья, - откашлявшись, обратился ко мне парень, когда в неловком молчании мы всё-таки восстановили личное пространство друг друга, - вы сегодня вроде бы собирались в университет. Я сейчас еду в центр и смогу вас подвезти, - киваю, бросив на него быстрый взгляд, и Давид устремляется к выходу, затормозив у самой двери: - Сколько вам нужно времени, чтобы собраться?

- Десять минут, - выдавливаю из себя, но решив, что стоит быть немного приветливее с человеком, который в очередной раз предлагает помощь, добавляю: - Если хотите, выпейте пока кофе с дядей Авагом, - говорю почти шепотом, потому что слова будто бы совсем не подходят этому человеку, не так нужно предлагать ему кофе. Ну вот – опять я подбираю слова…

Ничего не ответив, Давид закрывает дверь, а я начинаю метаться по комнате, пытаясь понять, как максимально быстро привести себя в порядок…

17.

- Я приеду вечером, - как само собой разумеющееся бросает Давид, когда я выхожу около универа.

- Хорошо, - невнятно киваю и спешу скрыться, чтобы ликующе улыбаться во все тридцать два.

Не знаю, чем Давид может мне помочь, но одна только мысль о том, что сегодня мне не придется сидеть весь вечер одной в квартире, несказанно радует.

- Ты что, опять со своим итальянцем встретилась, и он тебе подмигнул? – заигрывающим тоном спрашивает Ника и подергивает бровями.

- С чего ты взяла? – искренне удивляюсь такому вопросу.

- Ты вся сияешь, как только что вымытый чайник, - объясняет подруга. – Так, если это не заслуга Марио, тогда кто так тебя обрадовал? – мне кажется, или заинтересованности в голосе в разы прибавилось? И чем ей только Марио не нравится?

- Не поверишь! Его зовут Ашот, - заговорщически шепчу ей в ухо, словно передаю секретные данные, - ему примерно за пятьдесят, - глаза Ники округляются и улыбка медленно сползает с лица, - и он прямо сейчас… - моя пауза произвела нужный эффект – Ника начала оглядываться по сторонам. – Штукатурит стены у меня дома, - заканчиваю уже в полный голос и разражаюсь громким смехом.

- Да ну тебя! – смеется Вероника, поняв, о ком я говорю. – Ладно, допустим, я поверила, что ты рада тому, что у тебя ремонт сдвинулся с мертвой точки. Но я ни за что не поверю в то, что именно это стало причиной твоего блеска в глазах!

- Ой, всё.

***

Давид: «Ася, я могу подъехать к университету, моя работа сегодня заканчивается раньше. Когда вам удобно?».

Я: «Давайте тогда после четвертой пары, в половине третьего».

Хотела добавить всякие там «если, конечно, вам тоже удобно» или «я была бы не против», но решила ограничиться только этим. Любезничать буду с Марио, а перед Давидом ни к чему притворяться миленькой.

Давид забирает меня там же, где оставил утром. Почему-то вдруг стало по-особенному приятно, когда не нужно бежать на остановку, ждать автобус, стоя телепаться по проходу из одного конца в другой, и молиться, чтобы поскорее мы доехали хотя бы до предпоследней остановки, так как там я точно смогу сесть и в относительном комфорте проехать аж целый квартал.

- Давид, я даже не знаю, чем вы можете мне помочь, - озадаченно смотрю на парня, который уже снял и повесил на крючок в прихожей синюю дутую куртку, явно надетую специально для поездки ко мне, ведь на работу, как я уже поняла по утреннему визиту, Давид предпочитает носить кашемировое пальто.

- Ася, уверяю вас, работа всегда есть для тех, кто её ищет, и никогда её нет для тех, кто работать не хочет.

Какая-то армянская мудрость? Но сказано метко.

- Хорошо, я тогда пойду чайник поставлю, - растерянно делаю шаг в сторону кухни, но тут же осекаюсь. – Только… это… у меня не особо много чего к чаю… По правде говоря… - как бы так помягче сказать, что к кипятку у меня только мышь-самоубийца?

- Ася, не волнуйтесь, я всё предусмотрел, - и слегка приподнимает пакет, который всё это время был у него в руках. Когда он взял его из машины, я подумала, что там, возможно, что-то по ремонту, может шпатлевка или грунтовка, с которыми завтра будет работать дядя Ашот. А оказалось, что там целых три контейнера с едой!

- Вы сами это всё приготовили??? – удивленно смотрю на Давида, который, пока я мыла руки в ванной, уже накрыл на стол.

- Ну что вы! – очень обаятельно улыбается парень. – Это мама постаралась. И кстати, может мы уже перейдём на ты? Или вам это не подходит?

- Ну конечно, давайте на ты, - по правде говоря, я давно хотела это предложить, но всё стеснялась, не зная, как воспримет это Давид. – Вот расскажи, чем ты меня сегодня будешь угощать? – я улыбаюсь, предвкушая долгожданную встречу моего желудка и того, что сейчас находится прямо перед моим носом, но чему я не знаю даже названия.

- Ну, хорошо, - подхватывает мою улыбку Давид, - с чего хочешь начать?

- Давай попробуем вот с этих зеленых конвертиков, - я указываю на контейнер, который стоял ко мне ближе всего и источал очень аппетитный аромат.

- А как ты сама думаешь, что это? – вместо того, чтобы сразу раскрыть секрет, парень, похоже, решил сохранить интригу и поиграть в угадай-ку.

- Ну, чем-то напоминают голубцы, там мясо внутри?

- Да, ты почти угадала, - улыбается Давид. – Это долма. Хочешь попробовать?

- Надеюсь, там не баранина? – с опаской спрашиваю, наколов вилкой один «голубец».

- Ты не ешь баранину? – удивляется парень.

- А там, значит, баранина? – продолжаю традицию отвечать вопросом на вопрос.

- Попробуй и узнаешь, - говорит Давид.

- Нет, если там баранина, я пробовать не буду, даже запах её не могу выносить, - упрямо говорю, откладывая наколотый кусочек обратно в контейнер.

- Ну так понюхай и скажи, что там. Раз ты такой гурман, то наверняка тебе и пробовать не нужно, чтобы определить, какое мясо в блюде.

Недоверчиво смотрю на ухмыляющегося парня и отмечаю удивительную особенность – с тех пор, как мы перешли на ты, он словно бы стал другим человеком, тем, с которым мне не хочется подбирать слова и думать, как бы не обидеть и не оказаться в глупом положении.

- Ну ладно, - прищурившись, смотрю в сторону Давида и медленно приближаюсь носом к контейнеру.

По правде сказать, гурманом я не была. Просто у меня был очень неудачный опыт знакомства с бараниной, после которого я решила для себя, что мясо из этого животного я есть точно больше никогда не буду.

- Развел меня, да? – улыбаясь, пеняю Давиду. - Никакая это не баранина! – смело накалываю и отправляю в рот незнакомое блюдо. – Мммм… Вкуснотища! Я знаю, что это за мясо! – парень молчит, продолжая улыбаться, лишь взглядом показывая, что ждёт моих предположений. – Это молодая говядина!

- Молодая говядина – это такое новое название телятины? – смеется надо мной, пока я отправляю в рот второй голубец.

- Ну ты фе понял, о чшем я, - отвечаю, не переставая жевать. – Так фто? Я угадафа?

- Ну, почти, - уклончиво говорит Давид.

- Что – не молодая уже? – уточняю, пока рот снова не занят новой порцией вкусняшки.

- Нет, с молодой как раз полное попадание. А вот с говядиной – мимо.

Смотрю на него, пытаясь вспомнить, какие еще виды мяса мне известны.

- Свинина? – недоверчиво.

- Да Бог с тобой! – отмахивается парень. – Это, Ася, баранина.

Ты-дыщ - упала моя челюсть на стол. Отрикошетила и вернулась на место.

- Не может быть!

- Больше можешь не есть, если не хочешь, - говорит он.

- Ага! Щас! – и накалываю очередной кусок. – Я должна убедиться. Это только ради эксперимента.

Посмеявшись, я рассказываю Давиду тот самый случай, произошедший несколько лет назад, и сформировавший предвзятое отношение к этому продукту.