Я не ее копия - Евгения Чащина

Я не скрываю своего бешенства.

— Выйди из комнаты. К тебе гость. Веди себя прилично и просто с ним пообщайся.

Хватаю его за руку и втаскиваю в свою комнату, плотно захлопнув дверь. Упираюсь пальцем в его грудь и шиплю, как змея:

— Мы разве это не обсуждали? Я не выйду из комнаты и не буду с ним разговаривать, ты его пригласил, ты его и развлекай!

— Он управляющий твоей компанией, тебе придется иметь дело с ним, рано или поздно. Лучше сейчас наладить контакты. Замуж тебя за него никто не выдаёт. Так нормально?

Он неожиданно берет мою руку в свою и несильно сжимает.

Я даже теряюсь от внезапно адекватной реакции на мою необоснованную агрессию.

Киваю растерянно, настороженно. С удивлением понимаю, что я больше не доверяю ему. Раньше я бы прыгнула с обрыва, если бы он сказал, что внизу безопасно, но что-то изменилось. Я пока не знаю, хорошо это или плохо.

Опускаю взгляд на мою руку в его сильных руках и как-то судорожно выдыхаю, тут же оборачиваюсь к шкафу, на котором зеркало и критическим взглядом рассматриваю себя. Волосы растрепаны, тонкий топ, под которым нет белья, спортивные штаны с низкой талией. Я явно не выгляжу как человек, который ждал гостей.

— Я переоденусь, — говорю почему-то низким и слегка хриплым голосом.

— Согласен, вид не слишком презентабельный. Поторопись.

Алеша вышел слишком быстро, даже не повернулся напоследок.

Быстро переодеваюсь в сдержанное домашнее платье, собираю волосы в хвост, стараясь выглядеть максимально непривлекательно. Выхожу из комнаты как на казнь.

— Вася! — обрадовано восклицает мужчина.

— Василиса, — поправляю привычно, присаживаюсь на стул напротив.

— Как ты?

— Бывало и лучше, спасибо, — пытаюсь подавить ехидство в голосе. Тупой вопрос.

— Большая трагедия. И то, что тебя вырвали из привычной среды обитания тоже. Мы все ждём, когда ты вернёшься домой, я, — он вытянул свою руку вперёд и накрыл ей мою ладонь, — жду.

Я попыталась забрать свою руку, но он задержал, сжав мою ладонь сильнее.

— Как дела в компании? — перевожу стрелки, снова потянув ладонь на себя. На этот раз получилось вырвать ее из цепких лап.

— Под моим полным контролем, — отрезал, и в голосе так и веяло "и не суй туда свой нос".

И это любопытно.

— Впрочем, я не о компании приехал говорить.

— А о чём, Юрий Иосифович? — подпираю щёку ладонью, бесстрастным взглядом глядя на него.

— Я хочу пригласить тебя в ресторан, вечером. Вдвоём. Твой опекун тебя отпустит?

Ты даже не представляешь, Юзик, как я хотела бы знать ответ на этот вопрос.

— У него и спрашивайте.

— Мы можем поужинать вместе, — отвечает Шагаев, а его чашка как-то звонко ударяется о блюдце, которое он держит в руках, прислонившись к подоконнику.

Я не оглядываюсь на Лёшу, мне и не нужно, я чувствую спиной, что он напряжен. Я сама напряжена. Ростов странно любезничает и фамильярничает. Чувствует, что перед ним больше не ребенок и пора атаковать?

— Это не совсем вписывается в мое представление идеального ужина с Василисой, — протягивает, а затем с очень показушной любезностью кивает, — но нужно уважать правила. Инна ведь не зря написала вам с просьбой об опеке. Вадим не знал, он уверял, что в случае чего, за девочкой присмотрю я.

Я напряглась ещё больше. Мама спасла меня от Юзика вопреки воле отца? Вот это поворот.

— Вы всё прекрасно поняли. Василисе только восемнадцать, молодой девушке не стоит в одиночку появляться в людном месте с… — Шагаев оборвал свою фразу, непонятно даже что хотел продолжить, пауза затянулась, но когда он продолжил, Юзик дернулся, посмотрев на моего опекуна, — вы что-то сказали на счет присмотреть, Юрий. Это в каком смысле?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Юрий смотрит на Лёшу, и неприязнь между мужчинами так сильна, что даже такая глупая и неопытная девчонка, как я, её чувствую.

И я совсем запуталась в многоходовочках своего несчастья. Он сам пригласил Юрия, как я подумала, чтобы сбагрить меня, а теперь даже отпускать меня одну с ним не хочет.

А последний вопрос и вовсе заставил напрячь слух. Действительно, с чего бы мой отец и мать, будучи молодыми людьми, стали решать, с кем останется дочь?

— Я не знаю, — пожал плечами Юрий, — лишь говорю о разговоре, который имел место быть. Не знаю, почему Вадим его поднял тогда, хотя много думал об этом. Главное, что Васенька цела и, судя по всему, в хороших руках. Однако я хотел бы обсудить кое-что из завещания ее отца без очаровательных женских ушек.

— Я не уйду, — отрезала, и впервые оглянулась на Лёшу, выражение лица которого мне не понравилось.

— Вы можете открыто говорить о том, что касается Василисы.

— Я по поводу брака, — сразу взял быка за рога сидящий напротив меня мужчина и перевёл взгляд на меня. — Ты ведь в курсе о нашей с твоим отцом договоренности.

— Это была договоренность с моим отцом, а не со мной, — жёстко отрезаю на корню.

Если Лёша сейчас меня не поддержит, ему же хуже.

— Василиса не в том возрасте, чтобы думать о замужестве, Юрий. Впредь я забочусь о том, за кого и когда выйдет эта дама. Так понятно? — в раковине зазвенел фарфор, было впечатление, что вся посуда к чертям разлетится на осколки.

— Василиса, значит, не в том, а вы в том, чтоб думать за неё, удобная позиция, — медленно протянул Юрий, бросив взгляд на Лёшу, который мне очень не понравился. Захотелось подойти и обнять своего опекуна, просто так, без умысла. Но не при этом Юрии. Он скользкий тип, и он мне не нравится. Не надо, чтоб он видел моё истинное отношение к Лёше. Не знаю почему, но мне показалось, что ему не стоит видеть больше, чем надо. Интуиция просто била тревогу.

— Во сколько ужин? — спросила звонко, резко, чтоб не дать Лёше ответить на его дурацкий вброс.

— В семь. Я сброшу адрес ресторана по смс твоему опекуну.

— Мы непременно будем. А теперь вам пора. Извините, но у нас есть свои планы.

Как только за Юрием закрылась дверь, Алексей вернулся на кухню и присел напротив.

— Он мне не нравится. Что ты о нем конкретно знаешь?

— Мне тоже, — согласилась сразу, подняв задумчивый взгляд на Лёшу. — Не много. Он был правой рукой отца, я не была близка с отцом. Он часто бывал у нас на ужинах, маме и отцу нравилась его компания. Мама ни разу не сказала слова против дебильной идеи отдать меня замуж. Не знаю, что в нём видели они, я увидела