Порочное влечение - Глория Макова

даже мысленно представляя, как мы со Стасей сбежим… Но ночью он приехал сам. Просил прощение, осыпал цветами и восхвалял меня… А мама стояла рядом и белым шумом транслировала, какой он хороший и какая я неблагодарная… Сестра не знала об этом, как и про сотню других моментов моей жизни, ей было бы больно за меня, а мне стыдно за то, что показала себя настолько слабой и бесхребетной.

Вышагивая по залу ожидания аэропорта, с улыбкой наблюдала за мужчинами, которые с цветами ждали своих возлюбленных… Как же это мило и романтично. Всегда представляла в своих мечтах, что и меня будет кто-то также с волнением встречать.

Уже объявили о посадке нужного мне рейса, поэтому ждала появления Никиты с минуты на минуту.

Высокий, стройный, он вышел из зала получения багажа с улыбкой на губах. Стильная стрижка, голубые глаза, аккуратные черты лица, немного пухлые губы. Никиту легко можно было назвать представителем золотой молодежи. Брендовые вещи, яркие цвета в одежде и модные аксессуары. Он очень отличался от Ярослава Дмитриевича, чей образ так некстати всплыл в моей голове. Ник в светлых джинсах, кислотного голубого цвета футболке, с кучей браслетов на запястьях и татуировкой на шеи сильно диссонировал со мною, облаченную в более классический стиль и предпочитающую сдержанные тона. Наверное, именно это имела в виду мама, называя меня серой и блеклой. Сейчас на фоне молодого человека я действительно выглядела именно так.

Мы и по характеру отличались. Всегда тихая и спокойная, я раздражала часто Ника. Поначалу он восхищался моей не испорченностью и робостью, а позже это всё время его раздражало. Недовольство нарастало как снежный ком. Сперва он делал мне ласково замечания или подшучивал надо мной, а после не стал уже себя сдерживать. Возможно, на него так повлиял пример общения со мной моей мамы, а, скорее всего, я сама позволяла людям подобное отношение к себе. Оно становилось нормой и вернуть прежнее восхищение уже было сложно.

— Соник мой, — хохотнув, обнял меня Никита, прижимая к себе и мимолётно целуя в губы. — Ждёт меня. Ты в курсе, что я уже привык? Пока летел, поймал себя на мысли, что не могу представить, чтобы в аэропорту не было тебя, — весело проговорил Ник и закинул легко спортивную сумку себе на плечо.

— Ну, это уже наша традиция, — улыбнулась сдержанно в ответ не чужому для меня человеку. Прислушавшись к себе, поняла, что душа рада видеть его. Как бы то ни было, но я привыкла к нему и нашей жизни.

— Как у вас тут дела? — хитро прищурившись, спросил парень, беря меня за руку и шагая в сторону парковки.

— Неужели все в курсе, и только одна я узнала об этом несколько часов назад? — недовольно засопела, понимая, про какие новости говорит он.

— Это не удивительно. Ты невнимательная и рассеянная, — слова его кольнули, но, к сожалению, как я уже говорила, это стало нормой в последнее время. — Мне моя мама ещё утром позвонила и поздравила, что теперь я практически зять будущего мэра, — снова засмеялся Никита, подходя к своему Шевроле Камаро. Да-да. Яркого жёлтого цвета, как из фильма про трансформеров. Мальчик подрос и игрушки у него соответственно тоже выросли… — Так что, Сонька, я теперь обязан буду на тебе жениться…

— Кому интересно… — под нос себе проворчала я, открывая пассажирскую дверь. Кстати, машина всё это время стояла на парковке и ждала своего хозяина, а я ездила на такси, хотя права у меня есть…

— Это представь, — не расслышав, как всегда, меня, продолжал он свой монолог. — Мне надо будет руки твоей просить у Жарова, — заводя авто заржал Никита.

— Зачем? — испуганно уточнила, реально страшась подобной перспективы. Не хочу я замуж! Я хочу Жарова, а не чтобы он меня благословил, на счастье, с другим. Кошмар…

— Ну, как, он теперь твой отец, так что всё по правилам сделаем. Завтра мама моя прилетит и обсудим. Не бойся, Соник, я теперь тебя не брошу…

Больше я не слушала, мама его отдельная моя головная боль, там дама похлеще моей родительницы будет. Плюс — Никита явно настроен всерьёз на мне жениться, но самое отвратительное это то, как он об этом говорит и рассуждает… Я всегда мечтала о любви, о красивом предложении, свадьбе, о большом доме с детьми и желанным мужем, а тут… Пародия на мои мечты какая-то.

— Слышишь? — делая музыку тише, уточнил Никита. Машина вовсю неслась по загородной трассе в сторону нашего дома. Парень, видимо, что-то спросил, а я, погрузившись в себя, пропустила вопрос.

— Извини, — покаялась. — Задумалась. Повтори, пожалуйста.

— Блин, Сонь, ты, как всегда, в нирване своей. Говорю, что билеты в театр взял, как ты просила. Послезавтра на оперу, — немного взвинчено проговорил парень.

Сейчас все бы сказали: “Вот, видишь, какой заботливый. Помнит о твоих просьбах”.

А мне хотелось плакать. Такой несчастной я себя почувствовала в тот момент. Я ненавижу оперу. Тысячу раз говорила об этом Никите. Но он будто слышал меня отрывочно, как ему было удобно. Я хотела в театр. На балет.

— Спасибо, — отворачиваясь к окну и давя обиду, тихо поблагодарила.

— Чё опять не так-то?! — психанул Никита. — Вечно у тебя лицо недовольное. Ты костюм мой забрала из химчистки? — переключил он вдруг тему. Мужчина вообще был вспыльчив, но быстро остывал. Не имел привычки обижаться или дуться. Нет. Он просто бил меня словами, тем самым выпуская пар, а после снова любил…

— Да, — кивнула, рассматривая пейзаж за окном.

— Понятно, — раздражённо отозвался он и врубил музыку на максимум. А я и рада, не придется разговаривать…

Я лежала на диване и смотрела в потолок. Когда мы вернулись, Никита поел и сел за ноутбук работать, а я вновь осталась наедине со своими мыслями. Очень романтичный вечер после разлуки у двух любящих друг друга людей…

Был один человек на целом свете, с кем сейчас хотелось оказаться рядом! Сестра… Я чувствовала физически, как ей плохо. И корила себя за молчание. Но так и не нашла в себе сил позвонить ей.

“Как ты там?” — напечатала и затаила дыхание. Если она обиделась, я пойму…

Станислава не отвечала, поэтому решила пока выйти во всемирную сеть, а именно посмотреть информацию о будущем отчиме. Про его место в рейтинге самых завидных женихов и так знала; про то, что он владелец заводов и пароходов — тоже. А вот то, что его крайняя пассия была двадцати пяти лет от роду, для меня стало новостью. У нас с ней всего два