Крестики # нолики - Татьяна Снежная

оттеняются извещением, — ты в курсе, да? Стены опускаются с грохотом вниз, и я уже не могу различить, что там, за ними.

—Что? — Морщится парень-каланча..

"Что?" Кружится в моей голове Что? Что. Что!? Но челюсти словно свело и паника внутри не дает задать ни одного вопроса.

— Не тупи, Слуцкий, поехали!

Ветров тянет друга за плечо и тот поддается сразу забыв обо мне, но уже на втором шаге оборачивается и бросает:

— Увидимся, Журавлик!

Я не двигаюсь. Смотрю парням вслед, забыв обо всем, кроме двусмысленной фразы Ветрова, которая имеет для меня однозначный смысл. Это уже не может быть совпадением. Нервоз и страх вернулись с новой силой. От смеси того и другого закружилась голова. Я крепко сжала поручни и утонула в собственных клейких мыслях.. Элементарная фобия. Когда дело касается подобных вещей меня распирает от тревоги.

— София!

Вздрагиваю и оборачиваюсь. Передо мной свежий и бодрый Олег Богданович. Высокий, статный, с очаровательной улыбкой и озорным огоньком в темных глазах. И я в очередной раз ощущаю всю неуместность нахождения рядом с ним.

— Я ищу вас с утра, что-то случилось?

— Нет, — приходится прочистить горло, чтобы голос стал на место.

Мне нужно проглотить колючий ком, отвлечься, настроиться и это удается не сразу.

Он продолжает что- то говорить,- коротко, спокойно, а я не слышу. Вернее не слушаю. Мои мысли все ещё там, во власти фразы Ветрова. Я склоняю ее и так и этак.. и наконец, соглашаюсь с тем, что больше не могу.

Больше не могу позволять этому случаться. Нужно положить этому конец..

Мужчина тянет ко мне руку и ободряюще сжимает локоть.

— София! Все в порядке? У вас взгляд какой то отрешенный. Вам плохо?

— Что?

— Я говорил, что хочу представить вас ректору, как свою протеже. Во избежание всякого недоразумения и вопросов. Лучше заранее все уладить, чтобы после не возникло проблем.

Я нахожу это странным, — слишком торопит события. Как будто охотится.. как будто я на самом деле важный трофей. Или в бизнесе всегда так?

— А.., да. Я как раз шла в деканат..

— Знаете что, София, давайте встретимся у ректора после этой пары. Мне только что позвонили, надо отлучиться на час, а вы как раз посетите лекцию.

— Хорошо, — легко соглашаюсь я. На лекцию идти не хочется, но я не вижу смысла спорить.

— Отлично. А деканат я предупрежу.

Разговор окончен и мы расходимся в разные стороны, он вниз по лестнице к фойе, а я вдоль по коридору -- на пару.

— Кстати, София, скажите, у вас братья и сестры есть?

Я оборачиваюсь, смотрю вниз пролета на Олега и отрицательно двигаю головой.

Долбаный Ветров, долбаный мажор!

Я уже перестала считать, сколько раз это словосочетание пронеслось в моей голове, пока несусь к кабинету. Мне хочется побыть наедине с собой, выдохнуть, унять тремор в руках, но лекция вот-вот начнется.

У дверей с кем-то сталкиваюсь, но мой взгляд направлен четко в пространство огромной аудитории в поисках брата. От души отлегло. Вот он. Второй ряд. Как никогда хочется броситься к нему, поделиться нервозной ситуацией и найти поддержку..— не оставаясь с этими дрянными мыслями наедине.

Но, конечно, я не бегу. Между нами теперь расстояние ого-го...две зимы и два лета.., разговаривать точно неделю не будет. Да и у кафедры уже возится препод, сверкая огромной залысиной.

— Чего не здороваешься, Нестерова? Зазналась, что ли? — Обгоняет меня Хрен с улыбкой впаривателя дешевых пылесосов.

— Да, привет. — Из чисто этических соображений я редко реагирую на подобные выпады, но в этот раз киваю белобрысому Сережке, мысленно благодаря за то, что ещё на мгновение отвлек.

Сажусь у самого входа, лезу в сумочку, чтобы положить что-нибудь на парту, нахожу телефон и мазнув взглядом по затылку Алекса, который сидит далеко впереди, быстро набираю сообщение:

"Ключи взял? Приеду поздно."

Впереди брат шевелит головой, я вижу загоревшийся экран перед ним на парте, но ответ не приходит. Ладно. Мое дело предупредить.

— Ручка запасная есть?

Есть, на автомате киваю я и лезу снова в недра сумочки.

— Крестики-нолики? — не вопрос, а утверждение.

Удивление пробегает по лицу. Я веду головой и смотрю в дымчато-серые глаза, густо подведенные черной подводкой.. Долго вспоминаю ее фамилию. Кажется Алексеева. Нормальная девчонка, грубая слегка и поболтать любит.

— Дьякона все равно отсюда не услышать, а спать нельзя. Сыграем?

На данный момент с подругами туго. В школе у меня была своя компания из одноклассниц и парней по старше, но год отлучки как-то всех разветрил. Ребята разбрелись в разные учебные заведения, кое - кто из подруг даже замуж выскочил, а некоторые отвернулись из зависти. "Нестерова - то наша во Францию подалась. Шибко умная, наверно.."  Забыли слегка, что я закончила школу с одной четверкой по химии. Но в целом, я не в обиде. С большинством и поговорить не о чем, сплошное самомнение и возрастной максимализм.

— Давай, — пожимаю плечами. На мой взгляд, нелепая игра, но лектора в самом деле не слышно, старенький уже, бурчит под нос.

— Прикид клёвый, — кидает мимолётный комплимент соседка черкая что-то на листе. — Жаль на мою задницу не налезут, а то одолжила бы в клуб.

Незаметно кривлю лицо. Разговор без эмоций на уровне блатного мне не по душе, и я с трудом перестраиваюсь, чтобы взять туже ноту.

— Где зависаешь обычно? — Мне мало интересно, где она проводит вечера, но поддержать разговор это солидный повод отогнать плохие мысли.

— В "Зиг-заге", — она придвигает лист, который пересекает странная решетка. Шесть горизонтальных и вертикальных линий, сердцевина из 4 клеток закрашена. Я смотрю на этот "лабиринт" и в левом верхнем углу ставлю крестик.

— Путевый клуб?

Лектор толи не слышит нас, толи ему до лампочки, что две студентки болтают в пол голоса на заднем ряду. Однозначно к первым рядам это долетает фоновым шумом. Я снова ставлю закорючку на листе и смотрю в затылок Алексу..

— Можешь пойти с нами. В субботу.

Я не собираюсь никуда идти, поэтому не уточняю кто такие эти "с нами".

— Нет. Я уезжаю.

— Понятно. Жаль.

— Почему жаль? — Равнодушно спрашиваю я, выводя очередной крестик. Мы настолько мало знакомы, что ее "жаль" кажется мне бессмыслицей, но Алексеева тянет к себе лист и отвечает вполне даже искренне:

— Ты одна