Право любить тебя - Ники Анро

один кусок курицы и застонала:

— Боже, как же хорошо!

— Да?

— Классно!

— Тебе нравится?

— О, да!

— Насколько классно?

— Думаю это самое лучшее, что у меня когда-либо было.

— Настолько?

— О Боже, да!

Цыпленок был таким нежным, а апельсиновый соус был идеальным, в меру сладким и в меру острым.

— Ммм.

— Правильно. Возьми его.

Я сидела с закрытыми глазами и смаковала свой ужин, но, открыв их, увидела как Виктор трясется от беззвучного смеха, я мысленно воспроизвела то, что мы только что говорили друг другу.

Состроив рожицу, я свободной рукой схватила диванную подушку и запустила в него.

— Очень смешно.

Теперь Виктор смеялся во весь голос, но ему удалось увернуться от подушки и удержать в руке тарелку.

— Ты очень легко повелась.

— Какая же ты сволочь. — Я пихнула ногой его бедро. — Это полный отстой, — высказала я свое мнение. — Убейте меня, убейте меня, — простонала я, с пылающими от смущения щеками.

Уголки его губ слегка приподнялись:

— Это было очень эротично. А почему у тебя такие выпученные голодные глаза? Ты что, плохо ешь?

— Сижу на дурацкой диете, — призналась я.

Я почувствовала, как Виктор сразу напрягся.

— На черта?

— Чтобы помучить себя. Я — настоящий мазохист.

— Ты в прекрасной форме. Тебе необязательно.

— Ох, — подурачилась я, — ты мне льстишь!

Я чуть повернулась к нему, уже готовая дать ответ.

— Я должна буду всегда делать вид, что счастлива, а притворяться счастливой гораздо утомительнее, чем изображать грусть. Если мне не удастся изобразить страдание на лице, меня никто не сможет в этом обвинить. Я сама по себе, одна. У меня много увлечений, я много что умею за свою короткую жизнь. Этому меня учили. Но я не счастливая. У меня нет друзей, нет семьи.

Виктор сидел и смотрел на меня со слегка выпученными глазами, так и не сделав глотка из поднесенного ко рту стакана с соком. Наконец, он заговорил:

— Теперь у тебя есть я. Кто твоя семья, тебя же удочерили.

— Не задавай вопросов, ответы на которые не захочешь услышать.

Вздохнув от разочарования, я покачала перед его лицом полупустым бокалом.

— Если угостишь меня немного соком, то может быть я и расскажу.

Усмехнувшись, он поднялся с места.

— Я скоро вернусь.

10

®Виктория

— Вика, проснись, — знакомый голос раздался тихим шепотом у меня над ухом.

Я резко приподнялась, затуманенное состояние после сна моментально прошло.

Виктор опираясь о кровать, возвышался над мной с обеспокоенным выражением лица. Какого черта меня разбудили посреди ночи?

Нахмурившись, я приподнялась на локте и недовольно пробормотала: — Что такое?

— Ты проснулась, — сказал он немного отсутствующее. — Ты, наконец-то, проснулась! — повторил он немного громче и обнял меня, насколько это позволяли обстоятельства.

— Я уснула? — Спросила я Виктора, пока он задумчиво за мной наблюдал. — Как долго я спала?

— Уже утро. Ты так крепко спала, я не мог тебя разбудить.

— Который час?

— Семь утра.

Это объясняет, почему я чувствую себя так, будто у меня песок в глазах. Я моргнула еще пару раз и запустила руку в свои волосы. Секундочку, я что уснула у Виктора дома? Почему гостиная стала больше? Я огляделась вокруг еще раз, затем поняла, что диван, был частью раздвижной системы, которую кто-то открыл, пока я спала, делая гостиную более просторной.

Скидывая одеяло, я встала, повернулась спиной к Виктору, и натянула джинсы. Факт, что в помещении стало абсолютно тихо, невозможно было не заметить. Я решила не обращать внимания на это. Я скрутила одеяло и положила на подушку, затем повесила рюкзак на плечо и схватила кеды, как раз вовремя, чтобы услышать как Виктор попросил:

— Не уходи.

— Я не могу. Мне нужно домой.

— Пожалуйста. Совсем немного.

Улыбка Виктора погасла, печаль окутала его.

— Я должна. Ты много чего обо мне не знаешь, я не могу делать все, что захочу, идти куда захочу. — Взяв его за руки, я крепко сжала их. — Все не так просто как хотелось бы. Я нашла тебя, но не хочу снова потерять тебя.

Я открыла рот, чтобы возразить — потребовать, чтобы он забрал меня с собой. Куда бы он ни направлялся, я заслуживала быть рядом с ним.

У меня не было другого выбора.

Я достаточно сильна, чтобы сделать это.

Он будет охранять меня.

Я ему доверяю.

Чтобы доказать это, я повернулась к нему спиной и направилась домой.

Я даже не оглянулась.

Я должна была оглянуться назад.

Я не смогу сделать, что дядя от меня просит. Я не смогу предать его.

Я направилась в сторону своего дома.

Рассвет сделал все возможное, чтобы отодвинуть луну, земля блестела от дождя. К тому времени, как я поднялась на крыльцо, мое сердце превратилось в снежный ком.

Было труднее всего попросить меня остаться.

Я не знала, сможет ли он когда-нибудь простить меня, если я предам его доверие.

Если что-то случится…

Я отрицательно покачала головой.

Ничего не случится.

Мне не следовало возвращаться.

Мне следовало бежать в противоположном направлении.

Я подчинилась, потому что верила своему дяде. У него есть то, что мне нужно.

Мне не следовало доверять ему.

Но другого выбора у меня нет.

Я чувствовала, как от напряжения сжимается желудок. Руки вспотели, про себя я молилась, чтобы все прошло нормально.

Я вошла в дом, отключив сигнализацию. Я любила этот момент. Входя в дом, я с удовольствием рассматривала со вкусом декорированные комнаты, их чистый и свежий запах, смешанный со сладостью ароматической смеси.

Я закрыла дверь и заперла замок одним движением. Я была так растеряна, что не сразу зажгла свет. И в следующий момент она замерла в темноте, поскольку почувствовала, что не одна в доме.

Я услышала щелчок, когда он включил лампу в холле:

— Ну и где ты была? — спросил дядя, своим громким, глубоким голосом. Я вся покрылась мурашками, пока он говорил.

— Мне же не пять, я хожу там где я хочу.

— Интересно. Ты живёшь в моем доме, я тебя все время кормил и поил. Ты должна благодарить меня. А теперь отвечай, где ты была? — закричал он.

Я вздрогнула от его тона, пытаясь предугадать, что он сделает, ударит меня или что нибудь похуже.

— Я была с другом. Ты его не знаешь.

Он хмуро посмотрел на меня и повернулся к тумбе, которая была возле его кресла, сложив вместе руки и слегка покусывая нижнюю губу он рассматривал то, что на ней лежало.

— Друг. Не знаю… — шептал он. Он схватил бумажки и кинул их в меня. — Вот этот ублюдок