Фотографов с рук не кормить - Надежда Николаевна Мамаева

Я лежала на полу. Надо мной навис Ник. И в наших венах бился сумасшедший пульс. Да-да, у Ника он тоже шкалил: я видела бешено бьющуюся венку у него на виске.

И задумалась: я окончательно сошла с ума или еще есть шансы на нормальность?

— Ань, извини, — раздалось усталое. — Я действительно часто поступаю как эгоист. Привык руководствоваться логикой и плевать на чувства. Свои и других. … Я сейчас уйду. Мне жаль, что все так получилось.

— Тебе действительно лучше уйти, — произнесла, про себя добавив: для нас обоих. Слишком много эмоций принес с собой Ник. А они — последнее, что мне сейчас, после измены Стаса, было нужно.

— Да, — мрачно согласился Ник и сглотнул.

Я почувствовала, как его тело напряглось, готовое подняться, и… именно в этот момент в замке провернулся ключ, входная дверь распахнулась, и…

— Это не то, что вы подумали! — первое, что успела лихорадочно произнести я опешившим родителям, груженным сумками с осенними дарами сада.

— Анечка, а как же Стастик?.. — растерянно произнесла мама. Пакет выпал из ее рук. Яблоки — румяные, сочные, наливные — покатились по прихожей и лестничной клетке.

Ник, тут же вскочив и протянув мне руку, помогая подняться, невозмутимо ответил:

— Я за него! — ничтоже сумняшеся отозвался Ник.

И тут же получил локтем в бок, а я на ультразвуке прошипела:

— Слушай, тебе никто не говорил, что, играя на чужих нервах, можно легко сыграть ещё и в ящик?

— Я всего лишь хотел морально тебя поддержать!

— Поддержать? У тебя отлично получилось столкнуть меня в пропасть родительского гнева, — прошипела я и уже гораздо громче произнесла родителям: — Мам, пап, это Ник. Я упала, а он помогал мне подняться… И вообще, мы опаздываем в ЗАГС!

От последнего заявления вздрогнули сразу трое: родители и Ник. И я запоздало сообразила, что фраза «у меня сегодня свадьба» на неокрепшие от близкого знакомства с операторами умы действует оглушающе. И хотя родители знали, что я часто снимаю торжества, но в свете только что увиденного и услышанного от Ника, видимо, единодушно решили: в этот раз я буду по другую сторону камеры. Невеститься, так сказать.

Пришлось срочно пояснить:

— В смысле, мы сегодня снимаем молодоженов! Ник — мой ассистент. Будет отражатели и стойки держать.

— Помощник, значит… — Папа посмотрел на меня с большим сомнением. — Ну-ну…

Я бы рада была рассказать родителям правду о Стасе, но на опоздания к заказчикам у меня была стойкая денежная аллергия. А если я начну объяснять, что в квартире делает Ник, и рассказывать об измене бывшего, то закончу в лучшем случае к полудню.

— Мама, пап, рада вас увидеть! Но сейчас мы убегаем. — И, обернувшись к Беркутову, скомандовала: — Ник, бери в зале штативы, свет — и погнали. — Мне даже крайнюю степень опоздания изображать не пришлось. Я действительно нервничала.

«Ассистент» оказался дюже сообразителен: едва только я, закипающая деловитостью, отвернулась, как он сбежал в комнату быстрее, чем кофе из джезвы.

— Дочка, ты хоть позавтракала? — Мама была мамой: когда она терялась в происходящем, то всегда хваталась за привычные дела. И главное из них — кормление дитятки. И неважно, что ребенок вроде как уже большой и самостоятельный.

Нет, я слышала, что многие еврейские мамы считают, что зародыш не может считаться жизнеспособным, пока не закончил мединститут или юрфак. Так вот мамы не-еврейки думают точно так же! И свято убеждены, что их ребенок и в двадцать, и в тридцать, и в сорок нуждается в контроле. Пищевом — так точно.

— Да-да, — скороговоркой протараторила я, не уточняя, что завтрак был очень ранний — в час ночи. И состоял исключительно из чашки кофе.

А затем быстро собрала едва-едва начавшие заряжаться запасные аккумуляторы, включила телефон, батарея которого доползла до отметки в двадцать процентов, и, схватив рюкзак с камерой, тубусы и Ника, ринулась прочь из квартиры, цапнув с крючка ключи от классики.

И лишь когда мы оказались во дворе, смогла выдохнуть.

— Ну что… не скажу, что была рада знакомству. Но желаю удачи. — Я улыбнулась одними губами.

— Что ж… Зато искренне, — невесело усмехнулся он. — Ты и вправду спешишь на съемку?

— Да… И времени у меня совсем немного. — Я глянула на смартфон, который включила, пока мы спускались по лестнице с третьего этажа.

До начала сьемок, если верить дисплею, был час двадцать — то есть я почти опаздывала.

— Удачи на съемках. — Ник посмотрел на меня пристально, будто хотел запомнить и что — то сказать без слов. — И… Спасибо за все.

У нас получилось скомканное прощание двух даже толком не познакомившихся людей. Так расстаются случайные попутчики в поезде. Это происходит легко и естественно, потому что за краткое время в дороге двое еще не успевают построить замки иллюзий насчет друг друга. А ведь прощаются чаще не с самим человеком, а с надеждами, которые с ним связаны. У меня же чаяний и мечтаний по поводу Ника не было. Вот совершенно.

Именно это я и повторяла про себя, разворачиваясь спиной, закидывая оборудование в машину, садясь на водительское место. И в сторону удаляющейся широкоплечей фигуры приказала себе не смотреть. Вот только перед тем, как тронуться, решила написать ребятам, что подъеду сразу к регистрации, а уже после росписи отсниму гостей. Конечно, лучше бы репортажку сделать и до, но с учетом дороги — не факт, что успею. Сообщение улетело в чат.

Повернула ключ зажигания и услышала недовольное урчание мотора. Все-таки у меня была машина-огонь. Правда, это касалось не характеристики мощности мотора, а скорее искр, летящих из выхлопной трубы. Но сегодня малышка не подвела меня.

Вот только едва я тронулась, как телефон пискнул. Я мельком глянула на экран и… ударила по тормозам.

«Мы в ваших услугах не нуждаемся» — короткое сообщение. Я, ничего не понимая, набрала номер жениха и… узнала о себе много нового и весьма нелицеприятного. Оказалось, что вчера вечером им позвонил… Стас! Так им и заявил, что Аня просила передать, что отказывается снимать их свадьбу, потому что ей предложили более выгодный проект и она уже сидит в самолете. Да, символический задаток она вернет, как прилетит обратно, но Стас все понимает и может предложить отличного фотографа. И сейчас он уже работает — снимает утро невесты.

Из динамика раздавался голос жениха, который высказывал все, что думает обо мне. Но я не слушала, подозревая худшее: если бывший раздобыл номер этих ребят, значит, и других моих заказчиков тоже. Неужели