Его соблазн - Ронни Траумер

со вчерашнего утра я ничего не ела, и, как назло, в этот же момент желудок скручивает спазмом.

– Ты ведь можешь купить себе любой другой участок, – вопреки всему я напоминаю себе о цели своего раннего визита.

– Могу, – кивает по-деловому. – Но не хочу, – поднимает взгляд на меня, и я вижу по выражению его лица, что он забавляется этой ситуацией.

– В тебе хоть что-то человеческое есть? – делаю шаг вперёд и сжимаю кулаки от злости.

Как же хочется вылить этот горячий кофе ему на голову! Стереть к чёрту его довольную улыбку и заставить хоть как-то страдать.

– Нет, детка, – твёрдо отвечает и, встав на ноги, в два шага оказывается передо мной, нависая сверху, как скала. – Во мне ничего человеческого не осталось, – тихим голосом проговаривает и, подняв руку к моему лицу, убирает прядь волос за ухо. От касания его руки я покрываюсь мурашками, перед глазами всплывает вчерашняя сцена в его машине, и я едва не прикрываю глаза от блаженства.

Очнись дура! – кричит разум, и, выпрямившись, я отхожу на шаг.

– Оставь людей в покое. Мы там жили всю жизнь, в посёлке остались в основном старики. Зачем им на старости лет эти переезды? – мягким, почти умоляющим тоном прошу я.

– Хочешь землю? – после небольшой паузы спрашивает он. – Дать старикам дожить свои годы? – на каждый его вопрос я киваю, но чувство, что в его словах есть подвох, не отпускает. – Хорошо, – раскидывает руками, и я прищуриваюсь. Точно что-то ляпнет сейчас, вот попой чую. – Ты в обмен на покой стариков.

– Что? – громко восклицаю я.

– Да, детка, – кивает, улыбаясь. – Ты отдаёшься полностью мне, переезжаешь в мой дом, делаешь только то, что тебе говорю я, пока не надоешь. И тогда я подумаю на счёт земли, где стоят ваши дома.

Он ведь шутит? Разве можно с серьёзным лицом такие вещи говорить? Шутит!

– Я ни за что на это не соглашусь, – нервно усмехаюсь.

Чувствую, что приступ истерики не за горами, вот прям веет бедой.

– Твоё решение, – пожимает плечами и возвращается на диван. – Завтра утром я пошлю бульдозеры, и от вашего посёлка останутся лишь кучка мусора и пыль, – спокойным тоном, словно он обсуждает планы на выходные.

– Да ты…

– Разговор окончен! – отрезает грубо, представ передо мной тем человеком, которого весь город боится.

– Но…

– Выведите её за ворота, – приказывает кому-то за моей спиной, меня тут же хватают и без особых усилий выпроваживают на улицу.

– Мерзавец! – топаю ногой, смотря как перед моим носом закрываются железные створки.

Глава 7

Арман

Не удержавшись, я встаю с дивана и подхожу к окну. Отодвинув тяжёлую штору, смотрю вслед озлобленной девушке и ухмыляюсь довольный, как чеширский кот.

– И что это было? – раздаётся насмешливый голос за спиной.

Разворачиваюсь и встречаюсь с вопросительным взглядом своего брата Руслана. Прислонившись плечом к косяку, он держит одну руку в кармане, а второй подносит ко рту чашку с горячим кофе.

– С каких пор ты даёшь девкам выбор? И что это за смелый экземпляр? – заваливает вопросами он.

– С тех пор, как встретил её, – отвечаю, улыбнувшись одним уголком губ. – В том и азарт, что этот экземпляр уникальный. Ты можешь хоть одну в пример дать? Такую, чтобы не подчинялась одному только взгляду, а отвечала, отказывала?

– Не припоминаю. Но всё равно не понимаю, зачем тебе возиться с ней? Только чтобы один раз трахнуть? – проговаривает Руслан и, отлипнув от косяка, садится напротив меня в кресло.

– И не поймёшь, – отмахиваюсь от него. – Скажу только, что мне определённо приносят удовольствие эти игры в кошки-мышки. Правда, поднадоело немного, но до того, как она свалится у моих ног, не так долго осталось.

– Детский сад, – хмыкает брат и делает глоток ароматного напитка.

– Говорю же – не поймёшь, – усмехаюсь я. – Мы с тобой привыкли, что нам всё падает в руки по щелчку пальца. Я, в принципе, и не помню, что хоть раз приложил усилие для того, чтобы завладеть кем-то. Девки всегда раздвигали ноги, как только я удосуживал их взглядом.

– Да, потому что все в этом городе знали, кто мы такие, – соглашается Руслан. – Зачем заморачиваться, если всё так легко, – пожимает он плечами.

– Она мне пощёчину влепила, – говорю я, и щека пылает при воспоминании о прикосновении её ладони, словно это произошло только что.

Но ещё острее чувствуется её задница на моём члене. То, как она выгибалась, словно кошка, отдаваясь моим сдержанным ласкам. Я был готов разорвать на ней то дешёвое тряпьё и войти в горячее лоно по самые яйца. Оттрахать так, чтобы имя своё не смогла вымолвить, и один бог знает, какие усилия я приложил, чтобы не сделать этого.

Я не наигрался. А она… она сама должна приползти, с порога раздеться и умолять взять её, как последнюю шлюху. И этот день всё ближе, я в этом даже не сомневаюсь.

– Я бы убил её на месте, – сверкнув зловещим взглядом, цедит сквозь зубы брат, на что я усмехаюсь.

– Ты да, даже не сомневаюсь, – давлю в себе смех. – Может быть, когда-нибудь ты меня поймёшь, а пока давай перейдём к делам.

– Я никогда не позволю ни одной девке даже голос на меня повысить, не то что посметь поднять руку на меня, – уверенно заявляет он. – Но да, перейдём к делам.

– Что насчёт фермы? – спрашиваю я, устраиваясь поудобнее на диване.

– Пока останется всё так же. Если в Москве что-то пойдёт не так, юристы уже всё подготовили, перепишут на тебя, – отвечает, перейдя на деловой тон.

– Понял, а в вашем городе как?

Соседний город под руководством моего дяди и его семьи, то есть Руслана в том числе. Прибрали его к рукам около пятнадцати лет назад, когда дядя вычислил убийцу моих родителей. Варламов – мразь каких поискать. Нет, мы тоже не святые, но семья для нас на первом месте, в отличие от него. Тот готов родную мать продать, если ему хорошо заплатят.

Пятнадцать лет назад Варламов захотел отобрать у моего отца то, что он успел обрести в этом городе. А когда это не удалось, решил просто убрать конкурента и подложил в машину отца взрывчатку. Только Варламов не был в курсе, как сильно мы держимся друг за друга, и вскоре дядя пристрелил его, а после начал потихоньку завладевать его городом.

Да, похлеще, чем в кино, но и так бывает, когда хочешь выбраться из нищеты. А тогда и время такое было. Власти сами шарахались от таких, как мы, и