Беременна от мажора (СИ) - Мельникова Надежда Сергеевна "Хомяк_story"

— Он знает, но предпочитает думать о бизнесе, а не вслушиваться в чье-то произношение и слэнг, так ему комфортнее.

— Тихо, сейчас я вкратце объясню суть беседы, — резко перебивает меня наша руководительница и вместе с плачущей Викой, подталкивает в сторону лифта. — Речь пойдет о расширяемом языке деловой отчетности. Широко используемый в мире открытый стандарт обмена деловой информацией позволяет выражать с помощью смысловых средств общие для участников рынка и регулирующих органов требования к представлению бизнес-отчетности и существенно уменьшить время на контроль и анализ отчетности, структурировать ее в любой форме и сделать машиночитаемой, то есть расширяет возможности ее использования в рамках компьютерного анализа по всему миру.

У меня голова кружится. Я ничего не понимаю. Машка не отпускает и придерживает меня в вертикальном положении, я еле передвигаю ноги, руки дрожат, цифры на табло лифта прыгают и не хотят стоять прямо.

Я пытаюсь спорить:

— Вы понимаете, что британский и американский английский — это не одно и то же, — быстро тараторю. — Сложность для тех, кто изучает английский, в том, что в этом языке нет стандарта. Учить приходится два варианта: британский и американский, это если не учитывать австралийский, индийский, южноафриканский диалект. В общем, я не очень-то сильна в американском.

— Нам неважно, как ты переведешь, главное, чтобы ты там вообще была, тогда нас не выгонят с работы.

Лифт звякает и двери раскрываются, в отличие от предыдущего этажа здесь коридора нет, и я сразу с разгона влетаю в огромный зал, где несколько девушек расставляют минеральную и фруктовую воду.

Разворачиваюсь к зеркалу. Мне удивительно хорошо подошли Викины вещи, и хотя хвастаться я не люблю и не умею, но эта черная юбка на мне сидит лучше, чем на самой хозяйке. А еще мне выдали сменку кого-то из бухгалтерии, и несмотря на то, что на шпильках я стою второй раз в жизни, у меня даже получается делать это ровно.

Насколько я помню по учебе и документальным фильмам, я должна стоять справа от сидящего оратора. Обычно такие встречи длятся не больше часа, ну опозорюсь и домой пойду. Между лопаток от страха течет капелька пота. Так и стою возле центрального стула, когда снова звякает лифт.

И кровь тут же стынет в жилах. Боже, не может быть. Только не это.

— Егор Валентинович, это ваш сегодняшний переводчик — Иванка. Она проходит у нас практику, но могу вас заверить, что уже сейчас ее без преувеличения можно назвать квалифицированным переводчиком, — представляют меня генеральному, и я чувствую, что просто не могу отлепить язык от неба и поздороваться.

Мы с Диминым папой смотрим друг на друга целую минуту, не меньше. В груди теплится маленькая надежда — вдруг не узнал?

Но он тянет руку, ухмыляется и жмет мою ладонь, глядя прямо в глаза.

— Ну здравствуй, Иванка.

В темном костюме, крупный, спортивный, хоть и немолодой, мужчина смотрится угрожающе эффектно. Встреть я его при других обстоятельствах, наверняка бы восхитилась его мужественной внешностью. Он привлекательный, но я ведь знаю, кто он такой. Хотя прекрасно понимаю, что в такой толпе мне ничего не угрожает, но все равно… жутко.

В ушах гремит сердце.

Димин отец отодвигает для меня стул, указывая место рядом с собой. И, стиснув зубы, я повинуюсь. Сразу же узнаю его туалетную воду: она такая очень взрослая, мужская, кричащая о статусе хозяина. Схватив со стола карандаш, я сдавливаю его пальцами. Отвлекаюсь.

— Хотите воды, Иванка? Наши гости заглянули на производство, немного опаздывают.

Медленно кивнув, соглашаюсь на воду.

Сейчас в Красинском — так оказывается звучит их фамилия — нет угрозы или агрессии, даже наоборот, он смотрится всемогущим, но как будто бы разумным и знающим все на свете. Не знаю, как ему удалась подобная метаморфоза, но все женщины вокруг смущаются, пытаясь ему угодить.

Постепенно места за столом заполняются.

— Немного душновато, не находите, Иванка? — улыбается мне Димин папа, заставляя повернуться к нему.

Я бы очень хотела сейчас упасть в обморок, но вот что удивительно: из-за дурного правильного воспитания и покладистости я не могу сейчас просто убежать. Я не в силах допустить, чтобы из-за моих страхов уволили тех женщин, которые меня сюда привели. Ну не идиотка ли?

— Включите кондиционер посильнее. Если что-то понадобится, сразу же скажите. — Продолжает за мной ухаживать Димин отец. — Сейчас уже все соберутся, не волнуйтесь, Иванка. Похоже, я тут самый пунктуальный.

По коже пробегает мороз. У него глубокий голос. Он сильный человек, обладающий властью, а я беззащитная студентка в логове паука.

Сижу к двери спиной, но при очередном звяканье лифта, слышу голос, который никогда в жизни не забуду. И моя жизнь кардинально меняется. Бывает же такое. Порыв сильного ветра, и все, что казалось таким романтичным и солнечным, превращается в пепел. Он тут, но…

— Спасибо, лапочка, распечатай мне, пожалуйста, договор от «Верфикса» и положи на стол к трем, — хриплый мужской глубокий смех.

Слышу Диму, но не вижу его:

— Я просмотрю его после совещания, — уточняет он.

Распечатать я ничего не могу, поэтому сразу понятно, что это он говорит не мне. Он так назвал другую девушку! Так же, как звал меня! И кажется, что я падаю в черную дыру, где стремительно тонут все мои надежды и мечты. Хочу проснуться и сбежать из того кошмара, в который попала.

«Лапочка»… как же просто, не нужно запоминать имя. Об этом я не задумывалась, а сейчас поняла так отчетливо. Я думала, что я «лапочка», а оказывается, даже баба, умеющая нажимать на кнопки принтера и варить кофе лучше всех в этом стеклянном клоповнике, тоже «лапочка». Что уж говорить про всех остальных?

Дима обходит стол, жмет протянутые руки, улыбается. На нем тоже черный костюм и белоснежная рубашка. Ему очень идет, он как будто актер или какая-то другая суперзвезда, от которой невозможно оторвать глаз. В руке чашка кофе. Он занимает свое место возле самой молодой девушки из совета директоров и, обменявшись с ней улыбками, здоровается.

А потом он замечает меня.

И проливает кофе.

К нему кто-то подбегает, девочки начинают суетиться, вытирать пятно. А Дима такой красивый, широкоплечий, невероятный и яркий брюнет с горящими черными как ночь глазами, смотрит прямо на меня, так и застыв с перевернутой чашкой в руках. Я тоже смотрю на него. Прощаясь.

Не смогу с этим смириться. Знала ведь, что глупо надеяться, будто бы он сошел по мне с ума и я так сильно ему понравилась, что он так же, как и я, влюбился с первого взгляда. Тупо и по-детски. Но я вот вижу его и чувствую, как его «лапочка» в сторону другой колет мне сердце тупой иголкой.

Я себя знаю, для меня это сродни настоящему предательству. Думаю, за эти дни — после меня — у него уже были другие девушки.

Не знаю, почему я так сильно разочарована, ведь это всего лишь слово. Но я дышала им все это время, а он улыбается другим девушкам, так же легко, как и мне. Раздает это слово обыденно и легко. С разочарованием приходят отрезвление и грусть.

Лифт снова раскрывается.

— Давайте встанем и встретим наших гостей. — Неожиданно, впрочем, вполне галантно Димин отец подхватывает меня под локоть, указывая направление.

Подчиняюсь: встаю и, развернувшись на высоких каблуках, иду туда, куда ведет меня он. Какая в самом деле разница, куда идти? Это будет мне уроком на всю оставшуюся жизнь. Пора взрослеть и перестать строить воздушные замки, где меня должен спасти прекрасный принц, потому что их не существует. И папа прав: меня действительно использовал избалованный мажор, который захотел повторить это еще раз, пригласив на пьяную вечеринку в какой-то коттедж такого же богатого мажора, как и он сам.

Я стою возле генерального с каменным лицом. Знаю, что легко поддаюсь влиянию, боясь обидеть, расстроить и разочаровать. Страдая от привитого с детства повышенного чувства ответственности, я исключительно обязательный человек и в своих обязательствах перед другими мало думаю о себе и своей жизни. Но как бы сильно ни ломали меня родители, я похожа на своего отца. И у меня бывают светлые моменты, когда, взбрыкнув, я теряю границы. Так было той ночью с Димой, так бывало и раньше. Так — я точно знаю — будет прямо сейчас.