Империя Греха - Кент Рина

Она заметно корчится, и ей требуется несколько глотков, чтобы заговорить.

— Даже если бы это было так...

— Даже если? Почему ты ведешь себя так, будто это не реально?

— Это в прошлом. Это ничего не значит.

Яростная решимость звучит в ее сладком, мягком голосе, и я не знаю, что бесит меня больше: тот факт, что она решила, что это ничего не значит, или то, что произошедшее не имеет для нее никакого значения.

— Я не соглашался на это.

— Не думаю, что твое согласие имеет значение.

— Я бы утверждал обратное. В конце концов, я единственный в Уивер & Шоу, кто знает твоё настоящее имя, Анастасия.

Она выпускает длинный глоток воздуха.

— Это не...

— Не произноси эту ложь, иначе на этот раз тебе это не сойдет с рук.

Она медленно моргает, позволяя сэндвичу упасть на колени.

— Что ты хочешь от меня?

— Правды. Всю. И это включает твое настоящее имя, истинную внешность и цель твоего пребывания здесь.

— Джейн единственное имя, которое у меня есть. Это моя настоящая внешность, другая была фальшивой. Что касается моей цели, я действительно просто пытаюсь работать, чтобы прокормиться.

Она все еще лжет. Я могу сказать, когда кто-то лжет, даже если он совершенен в этом, как она. Обычно люди выдают себя тиками или нехарактерным языком тела, но она совершенно неподвижна и спокойна, когда произносила эту ложь.

Либо она долгое время практиковалась в этом, либо настолько привыкла лгать, что это ее больше не пугает.

— По-моему, это не похоже на работу.

Я показываю на экран позади нее, где у нее открыта страница Гугл с моим именем в верхней части.

Она отбрасывает сэндвич в сторону и нажимает что-то на экране, отчего он становится черным.

Моя ухмылка расширяется.

— Для преследовательницы ты не такая уж и коварная.

— Я не преследовательница.

— Тогда что я только что увидел? Если хочешь узнать обо мне больше, тебе нужно только спросить.

— Я всего лишь навожу справки обо всех сотрудниках фирмы.

— Тебе следует изучить право. Твои безупречные навыки лжи пришли бы к месту.

— Нет, спасибо. Эта профессия подходит таким сомнительным людям, как ты.

— Хм. Сомнительным. Интересно.

Она поджимает губы, и я вижу, что она пытается решить, что ей следует сказать, а что нет. Затем она окидывает меня пристальным взглядом.

— Ну, разве нет? Я просто пытаюсь работать, а ты делаешь это невозможным.

— Это потому, что ты сама сомнительность, Джейн. Прости, я имею в виду, Анастасия. Неужели ты думала, что я поверю, что твоя единственная цель работать здесь?

— Так и есть.

— Я расскажу Нейту об Анастасии, которую я трахал в Джерси, и покажу ему, как она превратилась в Джейн. Потом ты сможешь обсудить с ним свое дело. Любопытно будет посмотреть, поверит ли он, что ты здесь не по скрытым мотивам.

Она сжимает руку в кулак и кладет ее на грудь, прежде чем прошептать:

— Не надо.

— Почему? Потому что это правда?

— Нет... Это... Мне нужна эта работа. Пожалуйста.

— К черту. Попробуй еще раз.

— Правда. Я... я не могу тебе ничего рассказать, но я не хочу проблем и не поставлю фирму под угрозу, обещаю.

— Я в это не верю. На самом деле, я уверен, что неприятности это все, что ты знаешь.

— Пожалуйста.

— Умолять меня не получится. По крайней мере, не при таких обстоятельствах.

Она делает паузу, в ее глазах загорается любопытная искорка, а лицо приобретает глубокий оттенок красного.

Из-за цвета ее кожи каждая ее эмоция проявляется на лице. Но в данный момент я не уверен, что это стыдливость или гнев.

Она снова притворяется невинной? Только вот две недели назад она не притворялась. Это был ее первый раз, в конце концов.

Но сейчас она ощущает себя по-другому, как тихая ярость, которая вот-вот уничтожит все на своем пути.

Мертвая или живая.

Она медленно встает и блядь, я заметил, что она маленькая, когда мы вместе шли в отель, но я вновь поражаюсь тому, какая она на самом деле миниатюрная. Ее макушка едва достает до моего плеча, когда она подходит ко мне ближе, ликвидируя расстояние, между нами.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Ее пальцы впиваются в лацкан моего пиджака, и она говорит низким тоном:

— Если ты замнешь это, я дам тебе то, что ты хочешь.

Мой член становится чертовски твердым, как от ее близости, так и от того, как она смотрит на меня. Даже под очками в ее глазах пылает огонь. Я не заметил его, когда нагнул и взял сзади.

И теперь у меня искушение повторить это. Снять гребаные очки и погрузиться в ее жар, пока она не начнет кричать, задыхаться и не сможет двигаться. С каждой секундой образы становятся все более реальными, пока я не оказываюсь в двух секундах от того, чтобы перегнуть ее через ее собственный стол и взять ее сзади, как чертово животное.

— И чего же я хочу, Анастасия? — спрашиваю я бесстрастно, несмотря на хуевые мысли, бушующие в голове.

Она опускает руку на бок и холодно отвечает:

— Меня.

Глава 7

Анастасия

Я никогда не была уверенной в себе. Неважно, что в детстве я считала себя феей или всю жизнь общалась с пиратами. Единственное, что остается правдой — я не могла даже смотреть людям в глаза.

Но сейчас могу.

Пусть и через очки, но я смотрю на него. На незнакомца, которого на самом деле зовут Нокс Ван Дорен.

На незнакомца, которому я только что бесстыдно сказала, что он может взять меня — сексуально или как-то иначе, он может просто взять меня.

Я звучала уверенно, будто я не таю внутри. Будто моя кожа не горит, и я не собираюсь самовоспламениться. Вот что происходит, когда все идет не по плану. Я теряю самообладание.

Как я потеряла его, когда Бабушку изгнали и, по сути, вынесли ей смертный приговор. Я могу не смотреть в глаза, но я могу быть такой же смертоносной, как люди, которые меня вырастили.

Если не более.

Нокс Ван Дорен.

Это его полное имя. Я нашла его, когда выбежала из лифта, просмотрела высших сотрудников в Уивер & Шоу и погуглила. Конечно, его имя было в списках, среди младших партнеров.

И я, возможно, исследовала его всю ночь напролет. Он происходит из очень богатой семьи Англии. Его отец владеет империей, которая признана на международном уровне и имеет огромный рост.

Мало того, Нокс завоевал репутацию в американской прессе благодаря своим выходкам и обаятельной стороне. В юридической среде он известен как замаскированный хитрый дьявол, который очень разборчив в выборе клиентов.

Те, кому повезло быть представленным Ван Дореном, могут считать, что они получили «карточку освобождения из тюрьмы».

Так написал о нем один из журналов.

Я прочитала бесчисленное количество статей о нем, и каждая рисовала его в более зловещем свете, чем предыдущая.

Что? Девушка должна быть осторожной за себя.

Тот факт, что Нокс знает мое настоящее имя, повторяет его и подозревает меня, опасен. Не только это, но это может разрушить все, над чем я работала. Мое новое начало.

Мою свободу.

Жизнь Бабушки.

А отчаянные времена требуют отчаянных мер. Вот почему я предложила ему завладеть мной.

Или это то, что я говорю себе, пока меня испепеляет его присутствие. В этом что-то есть, в том, чтобы находиться так близко к нему, чтобы наше дыхание смешивалось, и я оказалась в ловушке его размеров, его широких плеч и этих золотых, интенсивных глаз, которые могли быть созданы из комбинации леса и огня.

Или, может быть, горящего леса.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Есть что-то такое в том, чтобы быть настолько далеко за пределами моей зоны комфорта, что это кажется одновременно чужим и захватывающим.

Восхитительным.

Возможно, даже вызвать привыкание.

И как любой зависимый, я не могу не вдыхать больше.