Чертовка или укрощение строптивой (СИ) - Соколова Желана

Скотина неблагодарная!

Людей у стойки не много, поэтому делаем заказ быстро.

Когда я прошу огромный саб, не отказываюсь от предложенных трех соусов на выбор, Егор хмурит брови все больше, и с удивлением смотрит на меня.

Себе заказывает сэндвич с тунцом, и в два раза меньше моего. Удивительное дело, обычно у парочек все наоборот. Но мы не пара, одергиваю себя, морально готовясь и дальше разыгрывать начатое представление.

Садимся за столик, и я делаю это. Широко открываю рот, максимально откусываю от булки и с бесящим чавкающим звуком, не без труда, начинаю пережевывать.

Синие глаза напротив делаются в два раза больше. Любуется.

— Что-то новенькое, — наконец догадывается в чем дело и улыбается. — Совсем от рук отбилась, гимназистка. Приятного аппетита, прекрасная!

— Когда я ем, то глух и нем, — бурчу невнятно, продолжая чавкать и старательно гася в себе чувство неловкости.

Бзик с детства, есть красиво при посторонних. А ведь всегда хотелось хоть раз смачно и жадно поглощать пищу, особенно, когда голодный, и не оглядываться при этом, как это будет ужасно смотреться со стороны.

Сейчас я-таки получала удовольствие, не сдерживая себя в своих порывах.

Гордеев, уже не скрываясь, ржет в кулак, наблюдая за мной, напрочь забыв про свой сэндвич.

Да на здоровье, жалко, что ли клоунессой побыть?

— У тебя, — тянет ко мне руку.

— Что? — замираю я.

И без него чувствую, что моё лицо измазано.

— Соус, — проводит пальцем по моей нижней губе.

— И чё? — вспоминаю про свою безкультурность. — Я еще не закончила. Ой! — провожаю взглядом каплю майонеза на свою блузку, — не случайную, надо сказать.

— Вася, да ты поросенок, — улыбается гад.

Смешно ему. Одариваю его злобным взглядом.

— Хрю-хрю, — добавляю, не разделяя веселья.

Смотрю на Гордеева, и хочется его задушить, и одновременно зацеловать эти губы.

Тьфу, Вася! О чем ты думаешь?

— Ты бесподобна, — тем временем комментирует, оценивая меня или мою трапезу, Егор.

— До неприличия. Ну, чё хотел? Говори!

— Тебя, — резко перестав улыбаться, прищуривается он.

— Да ты чё?! — наигранно удивляюсь, всплескивая руками. — Опять на спор?

— В смысле?

— Яйки отвисли, в смысле. Опять с сестренкой шуткуете? — злюсь я.

— Это она тебе рассказала? — сводит бровки. — Дурацкая шутка. У Ангелины всегда чувство юмора было под большим вопросом. Но она в отличие от тебя, меня не бросила в трудной ситуации.

— Я бросила?! — ярюсь от негодования, приставая с места.

Что ж? Моя акция с демонстрацией свинских замашек провалилась. Признаю.

Половина моего сэндвича не доедена, и остается на столике. Я сильно переоценила свои силы с голодухи. Обтираюсь салфеткой и бросаюсь ею в мужчину напротив. Он меня бесит, бесит!

Не могу оставаться спокойной и хладнокровной. Моей выдержки хватает ненадолго.

Делаю попытку сбежать, хотя понимаю, что это бесполезно. Он не даст так просто уйти.

— Чертик, — ожидаемо ловит меня за руку.

— Как же я тебя ненавижу, — трясутся мои губы, а на глазах подступают неконтролируемые слезы.

— Васенька, — прижимает меня к своей груди, целует в макушку, невольно напоминая о прошлом, в котором постоянно так делал.

Как будто я действительно что-то для него значила, словно ему и сейчас небезразлично, что я плачу.

А я не просто плачу, я уже реву крокодильими слезами, потому что потрясений за этот вечер мне достаточно, чтобы открыть морось. Я уже давно не плакала, а тут такой повод.

— Отпусти, сволочь!

— А если я не хочу отпускать? — тихо спрашивает он, еще сильнее прижимая к себе.

Какие сладко-обманчивые объятия. Так и хочется в них раствориться, но…

— Иди к своей Гелечке, — дергаюсь истерично, вспомнив про его сестренку.

— Не могу. Она умерла, — в очередной раз ошеломляет меня он.

Глава 6

Егор

Когда увидел дату рождения Чертановой Ксении Васильевны, у меня все внутри ухнуло, и ком встал поперёк горла.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

ЧЕРТАНОВОЙ! ВАСИЛЬЕВНЫ!

ЧТА?!!!

Это же … просто охренеть — не встать! Информация, определенно, выбивающая из колеи. Я как-то не готов был к такому повороту, уже плотно нарисовав в воображении совсем другую картину.

Зажмурился, боясь поверить и удостовериться, МОЯ или все-таки нет? Даже подушечками пальцев прижал веки и растер их, преодолевая волнение.

Рискнул смотреть дальше, взгляд упал на фото. Пожилая женщина и девочка с замысловатыми косичками.

Несостоявшаяся тёща, с которой так и не имел чести познакомиться, не могла не похвастаться внучкой в Одноклассниках.

Вот тут уже все сомнения отпали, стоило увидеть свою маленькую копию.

Млять!!!

Листаю дальше. Здесь фотоархив трехлетней давности.

И все также на меня смотрят синие глазенки младенца в пол-лица, до дрожи напоминая моё детское фото с такой же беззубой улыбкой на маленькой мордашке.

Провожу пальцем по изображению, словно сомневаясь в увиденном.

Тремора рук, конечно, нет, а вот что творится внутри, булькает и переворачивается в грудине, мешая дышать ровно.

Все ожидал, но не такого.

Я не знал, что Вася родила, поскольку сам себе запретил интересоваться её жизнью. И вот теперь надо как-то переварить сей факт. Родила. От меня. Мою дочь.

Ну не идиот ли?! Кому поверил? Фото в соцсетях, брехне Гельки, когда она приходила ко мне, пока я находился под следствием, и не имел возможности связаться с женой, потому что она вроде как этого не хотела?

А всего-то и надо было, тупо нажать пару кнопок после выхода из застенок, чтобы получить достоверные данные. Вот, как сейчас, когда в отчете от Никифорова, где черным по белому написано, что никакого мужа Ильи Шевелева у Василисы нет и не было. Этот альфонс уже лет семь как женат на женщине старше его почти в два раза.

Калейдоскоп из картинок прошлого снова будоражит мою память.

«Чертик, ты же скажешь мне, да?», спросил, заметив порвавшийся презерватив.

Не то, что бы я прямо так сильно хотел детей в тот момент, но болезненный факт, что моя первая жена сделала аборт, сообщив об этом постфактум, заставил меня просить Васю быть со мной откровенной в этом вопросе.

Почему она не сообщила? Не хотела? Не смогла? Или не дали?

Меня накрывает ужасом осознания. А так ли все было, как было преподнесено сестрицей и этим её хорьком-адвокатом?

«Егор, ты же понимаешь, что лучше вам развестись, чтобы не ставить её под удар?»

«Ой, милый, не хотела тебя расстраивать, но придется. Твоя Васенька сама захотела развода…по-настоящему, едва узнав в какой ты опе»

«Да не хочет она с тобой видеться и разговаривать».

Что-то я окончательно запутался в событиях пятилетней давности. Кто кого бросил или все-же, кто кого нае**л?

И с Гельки теперь не спросишь. Разбилась насмерть дурная на своем Мерсе, влетев в отбойник.

А радоваться тому факту, что «лучше поздно, чем никогда», и «хорошо, что не через двадцать лет», как-то не получается.

В горле свербит от горечи, примешивая к моим эмоциям изрядную долю страха. Себя можно не обманывать и не бить кулаком в грудь, какой я храбрец-молодец. Мужики те еще ссыкуны по жизни. Особенно если дело касается женщины, к которой неровно дышим.

Как с этим знанием поступить, а главное, подступить к Чертику? Задачка та еще! Нахрапом? Используя фактор внезапности?

А у меня есть варианты? Я уже отправил приглашение от лица Романа. Остается только встретиться, а там… уже действовать по обстоятельствам, в зависимости от реакции.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

И даже если с первого раза не получится, буду пытаться снова и снова. Для этого у меня есть все средства, в том числе и полученные сведения о Василисе.

Перед глазами вся подноготная. Адреса, номер и марка авто, в каком банке кредит, организация, где трудится.