Подари мне себя (СИ) - Анишкина Зоя

— Артем, прекрати! Максим! Два идиота, что вы тут устроили? Где девочки?

После того как ко мне обратились по имени, я отвлекся и пропустил апперкот. В голове взорвались тысячи звездочек.

Этот урод добил бы меня после нокдауна, но между нами встала женщина со смутно знакомыми чертами.

— Хорош защитничек! Девочки где?

Она пнула Артема в чувствительное место под коленом и тот поморщился. Я же пока отдышался и потряс головой.

Чудесно. Кажется, я схлопотал легкое сотрясение. Я поймал любопытный взгляд Германа. Он указал на часы на своей руке.

— Макс, до самолета полтора часа. Может, уже поедем, а? Или ты тут еще недостаточно получил?

Он был явно рад, что оказался в самой гуще заварушки. Только попкорна в руках не хватало.

— А ты, я смотрю, доволен, что в первом ряду смотришь наш сериал.

Он засмеялся:

— Ну что ты! Я его спонсор, даже продюсер. Хотя, признаю, сюжетик ничего так, увлекает.

И Освальд с новым интересом принялся рассматривать женщину рядом. Теперь и я обратил на нее пристальное внимание.

Она же отчитывала Артема:

— Совсем сдурел, что ли? Зачем ты к ней полез, почему со мной сначала не поговорил? Вообразил себя телохранителем? И что? Доохранялся? Что я теперь ей скажу!

Женщина лупила Артема сумкой, в которой что-то громыхало. С такой атакой не мудрено, что безопасник растерялся. При этом он даже стал оправдываться:

— Скажите ей, что также обманывали ее семь месяцев, и смотрели, как она убивается по этому…

Одной рукой он пытался отобрать у шустрой женщины сумку, а второй тыкал в меня. Понемногу я начинал складывать одно с другим. Парочка же не унималась:

— Ты, скалозуб эдакий, мне клялся, что он использует ее, что ей так лучше! А я-то, дура старая, сопли подтерла да уши развесила!

Ну все. Он точно зарвался.

— Я смотрю, ты у нас сказочник-самодеятель.

И я снова стал на него наступать. Дорогу мне преградила все та же женщина.

— Куда лезешь? Я с ним еще не закончила. Все петушиные бои после. Совсем совести нет у молодежи!

И она замахнулась на меня все той же сумкой. Пользуясь моментом, Артем отскочил от нее подальше.

Герман уже беззастенчиво ржал. Вот кому было весело! Я с легкостью перехватил орудие избиения и без стеснения вырвал из рук женщины.

Она возмутилась такой наглости и попыталась отнять сумку, но я зашвырнул ее подальше. Я уже догадывался, кто передо мной, но это не сильно влияло на мой настрой.

— Я же сказала, что с тобой поговорю позже! Отдай сумку сейчас же! Что это такое!

Она стала бегать вокруг меня. Но я устал терять время, поэтому молча развернулся, поманив за собой Германа. Пора возвращаться в Москву. Ей же бросил:

— Поговорите со мной тогда, когда мне это будет интересно, а пока я для вас остаюсь на том свете. Все поняли, тетя Ира?

Она застыла на секунду, гневно сузив глаза. Сразу было видно, что в ней боролись несколько желаний. И как минимум одно из них было прибить меня.

Но не все так просто, и она всего лишь несколько раз закрыла и открыла рот. При этом ее взгляд был весьма красноречив. Союзницу в ее лице я вряд ли получу.

Да и плевать, они с этим Артемом столько наворотили. Это ж надо было такое выдумать — что я мертв!

Кстати об Артеме. Уже у машины я бросил на него злой и предупреждающий взгляд:

— Я надеюсь, что ты меня понял. К Мире больше не подходи. Нос доломаю.

У него из носа действительно сочилась кровь. Все-таки я приложил его одним из ударов. Слабое утешение, но все же.

Он промолчал. Правильно. Хватит меня раздражать.

Мы с Германом сели в машину. Руки судорожно сжали руль. Семь месяцев. Чертовых семь месяцев моя девочка считала меня мертвым.

Теперь ее мрачный вид, удивление и мечущийся взгляд стали мне понятнее. Она плохо переживала эту новость. На секунду я представил, что было бы со мной на ее месте.

Да я бы спился. Утонул в литрах алкоголя. Не представляю теперь жизнь без нее. И еще одно…

Ребенок. У нас будет ребенок. Должно быть, в те короткие встречи у нас все-таки получилось на славу. Кто же там? На таком сроке она уже наверняка знает пол.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

При этом, к своему стыду, я понял, что из моей головы не идут слова этого говнюка. Ведь и правда, она вполне могла таким образом утешиться. Или нет?

— Я, конечно, понимаю, что сейчас твой воспаленный мозг выдает тебе слишком много информации. Но может, хотя бы зажигание включишь? Или пусти за руль меня.

Я и не обратил внимания, что тупо сижу на сиденье, все еще сжимая руль. Пора заканчивать с предположениями.

Я завел машину и тронулся с места. Вот прилечу в Москву и тогда все спрошу у первоисточника. Не похожа Мира на женщину, которая так быстро может поменять ориентиры.

* * *

В самолете я опять сидел среди не самых молодых дам. Мое копание в телефоне снова провоцировало театральное закатывание глаз и оханье. Я же был занят поиском квартиры и выбором специалиста.

Двух с половиной часов полета оказалось катастрофически мало для решения этих двух проблем. Я отобрал пять более-менее приличных квартир возле офиса для осмотра.

А вот с врачами дело обстояло гораздо хуже. Помня свое общение со специалистом Араратовым, я метался между несколькими сайтами отзывов.

И как женщины с этим справляются? Благодаря звонку маме Олега — она у него врач-педиатр с тридцатилетним стажем — мне все-таки удалось выйти на неплохого специалиста.

Та забила мне голову миллионом вопросов и скинула список анализов. Я отправил Олегу сообщение с просьбой сообщить, когда они будут в Москве. Теперь Мира не отвертится.

Во-первых, это для ребенка надо. Во-вторых, мне Маша указание дала, а ее не послушать я не могу. Ибо беременных женщин не игнорируют. Так и скажу своей девочке.

Сумасшедший день подходил к концу. Телефон разрывался от десятка звонков по работе. Герман покинул меня, едва мы сошли с трапа самолета, поэтому всю дорогу до выхода меня сопровождали бабульки.

Так и привыкнуть можно к их обществу. Но я все равно оставался не самой положительной персоной. Не быть мне сыном маминой подруги.

Помимо прочего было и одно обстоятельство… И я совершенно не представлял, что с ним делать дальше.

Это обстоятельство оставило за день пять пропущенных вызовов. А ждать оно не любило. Я вздохнул и все равно отложил телефон в сторону.

Все «общаковские» дела подождут. Возьму от них выходной. Филатов и компания никуда не денутся. А даже если денутся, то найдем. Теперь у нас есть Герман.

Несмотря на мой настрой, поработать все же пришлось. Правда, в офисе сначала следовало отбиться от истеричной Юлии. Но я справился и до двенадцати ночи просидел в своем кресле, сверяя отчеты о стройках и сметы по ресторанам в трех отелях.

Глубокой ночью меня потревожил видеозвонок от Олега.

Как только я увидел его счастливое лицо на фоне кафельной плитки, то сразу понял, что номер он снял для себя и Маши общий.

— И что ты мне звонишь? Похвастаться хочешь? Твоя-то долго не сопротивлялась…

Лицо, периодически расплывающееся в пикселях, улыбнулось:

— Я вообще-то втихаря звоню. Если Маша меня рассекретит, то все, холодная война. Так что цени.

Он почесал нос левой рукой. Затем прислушался. Ну просто Джеймс Бонд в сортире.

— Ну, заценю позже. Что хотел то?

— Совет дать хотел. Не дави на Миру. Она сейчас немного двинута на свободе и самостоятельности. Тебе проще сделать вид, что она свободная и самостоятельная, — капитан очевидность улыбнулся своему совету.

Я же помотал головой, которая начинала раскалываться. Все же Артем меня приложил прилично. Олег тем временем продолжал:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Дай ей как бы выбрать врача и квартиру сам, но подстрой все так, чтобы выбора никакого и не было. Понимаешь, о чем я?

Я понимал. Кивнул в знак согласия. Решил отложить этот вопрос до завтра.

— И вообще! Они с Машей считали нас погибшими. Представляешь, эта гнида…