Няня по принуждению (СИ) - Шварц Анна

— Не ерзай. Раздражает, — слышу я голос Амира, — и телефон сюда давай.

Чтоооо?!

Я опускаю взгляд вниз. Если пристально смотреть мне прямо в декольте, то, конечно, можно заметить серебристую полосочку гаджета.

— У меня нет телефона, — бормочу я, — Вы его разбили.

— И под майкой нет? Я могу проверить.

— Вы смотрели мне в вырез футболки? — с вызовом интересуюсь я, отчего Амир в ответ приподнимает иронично бровь.

— Да, смотрел. Если бы ты была в нормальной одежде — я бы ничего не увидел. Мирослава, доставай телефон.

Мирослава! Я с шумом втягиваю воздух сквозь зубы. Он продолжает играть роль! Зачем? Я бросаю взгляд за его спину — мы закрыты перегородкой от водителя — так почему он и без свидетелей называет меня именем своей сбежавшей жены?

— Вы знаете, что я не Мирослава, — произношу я, стараясь сделать голос твердым, — еще вчера вы это выяснили, иначе бы действительно убили Володю! Он мне все рассказал! Зачем вы меня называете этим именем?!

Я замолкаю, потому что Амир резко подается вперед, и его взгляд заставляет меня напрячься.

— Ты рассказываешь мне, что в очередной раз сбежала к другому мужчине? Ты в своём уме?

— Боже… — я закрываю лицо руками, — вы хоть понимаете, что я не могу так жить?! Я чувствую себя сумасшедшей! Вы все знаете! Зачем вы продолжаете притворяться? Вы разрушили мою жизнь, перевернули все вверх дном и пытаетесь заставить меня поверить, что я другой человек!

Амир молчит и я убираю руки с лица. Он продолжает сверлить меня нехорошим взглядом, от которого у меня бегают мурашки — я понимаю, что злю его этими вопросами.

— Скажите, для чего вам это, — устало прошу я, — я просто хотя бы буду знать. Мне некуда идти, если хотите — я буду няней для вашего малыша, он мне нравится. На публике я даже могу сыграть вашу жену. Мы можем договориться, как нормальные люди, вы просто будете платить мне деньги за работу…

— Еще одно слово и я заставлю тебя замолчать, Мирослава, — холодно осекает меня Амир, — ты говоришь сейчас полную чушь.

— Ненавижу вас. Просто ненавижу. Вы самый настоящий садист.

Он криво усмехается.

— Твое право. Если хочешь выяснять отношения — делай это дома, — он склоняется еще ближе, и я инстинктивно отползаю назад, — мы обязательно поговорим, как только вернемся.

Сердце сжимает ледяная рука ужаса. Я точно поеду крышей. И мне осталось недолго — мы уже несемся по шоссе в сторону коттеджного поселка, где живет элита города, и где находится дом Амира, а стерлки на его часах неумолимо отсчитывают секунды до этого страшного момента.

Эпизод 21

Во дворе особняка я пытаюсь проскользнуть мимо Амира в дом, но он кладет тяжелую руку мне на плечо, останавливая.

— Куда?

— В комнату, — тихо бурчу я.

Хочу в комнату, чтобы запереться там. Самой. На замок. Подпереть дверь комодом и разговаривать с этим жутким человеком в щелку между косяком и дверным полотном. Может, получится договориться и найти компромисс.

— Я тебя ни секунду больше не оставлю одну, без присмотра, Мирослава, — произносит Амир, и я скриплю зубами.

— Спать и мыться я тоже буду под вашим присмотром?

— Прекрати мне “вы”-кать. Да, — он перекладывает ладонь, и подталкивает вперед, нажимая между лопаток, а я, задохнувшись от возмущения, послушно перебираю ногами, прихрамывая.

— Тогда я лучше покроюсь коркой грязи!

Пока мы идем к дому, я замечаю, как во дворе, возле кустов роз крутится большая лохматая кавказская овчарка. Полная задница, и у Амира есть охранная псина, которая точно откусит мне ноги, если я попытаюсь просто так улизнуть. Она провожает меня мрачным, немигающим взглядом, даже не виляя хвостом, пока мы поднимаемся по ступенькам.

— Я не хочу в подвал, — произношу обеспокоенно я, когда мы сворачиваем в другую сторону, не туда, где комната Мирославы, — послушайте, вы вообще обещали меня отвезти к врачу.

— Тебе не понравилось, как я тебя зашил?

— Нет. Шов разошелся.

Амир хмыкает.

— Это уже не мой косяк, а твой.

Мы поднимаемся по лестнице и Амир подводит меня к одной из комнат. Открывает дверь и заставляет зайти внутрь. Я растерянно осматриваюсь. Интерьер весь в темных тонах, отчего комната кажется мрачной…. наверное, под стать хозяину. До меня доходит всего лишь через несколько секунд, и я резко разворачиваюсь, врезавшись случайно в Амира и отскочив в сторону.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Это ваша комната! Зачем вы меня сюда привели?! — восклицаю я, глядя, как в ответ уголок губ Амира едва приподнимается.

— В ванну иди.

— Зачем?

— Опять много вопросов, Мирослава. Учти, в этот раз я не дам тебе сидеть в ванне в одежде.

— Я. Помоюсь. Сама, — твердо произношу я. Его непререкаемый тон давит, вынуждает сдаться и послушаться, но я знаю — стоит мне покориться, дать сейчас слабину, и он меня просто начнет ломать под себя. Я позабуду о своем настоящем имени, прошлом, будущем и буду покорно играть роль жены. Очень просто пойти с собой на компромисс, сказав “сейчас я сделаю то, что он просит, и, может, он сжалится…”. Нет, не сжалится.

— У тебя спина разодрана, — спокойно произносит Амир, будто бы все мои протесты всего лишь забавная сцена, не стоящая внимания, — там могут быть осколки или грязь.

— Ничего. Выйдут с гноем!

Он неожиданно усмехается, прищурившись. Потом кладет руки мне на плечи, и смотрит внимательно на меня, а в темных глазах зажигаются странные искры.

— Да, характером ты слабо похожа на Мирославу, — произносит неожиданно он, а я роняю на пол челюсть, пока он продолжает, — ты не покорная, хитрая овца, а маленькая упрямая волчица.

Этот монстр действительно знает! Я не сошла с ума, и Вова не соврал! Он просто притворяется! Эта мысль оглушает, сковывает страхом, потому что значит только одно — я ему для чего-то нужна и просто так мне уйти у меня не выйдет. Все попытки доказать что-то тщетны. Ему это просто не нужно.

Он, воспользовавшись моей заминкой, внезапно берет майку на края и с треском разрывает ее, а я вскрикиваю, пытаясь закрыться руками. Амир быстрым движением забирает Сашкин телефон и прячет его в карман.

— Я говорю — ты сразу же делаешь. Ты поняла? — продолжает он, как ни в чем не бывало, пока я судорожно пытаюсь собрать и свести края майки, и меня начинает снова колотить от страха, — тебе будет лучше. В противном случае — будет хуже, и ты это уже поняла.

— Зачем я вам? — шепчу я, — почему вы не хотите мне ничего рассказать? Я ведь буду все равно пытаться сбежать. Как только мне подвернется удобная ситуация — я попытаюсь.

— Тебе мало того, что случилось сегодня? Не поймаю тебя я — найдут другие. Или ты считаешь, что я буду постоянно закрывать глаза на твои побеги? Будешь слушаться — будешь в безопасности. Еще раз: ты идешь сейчас под душ, смывать кровь и грязь.

Я чувствую, как в носу начинает щипать, а к глазам подступают слезы.

— С вами — не пойду.

— Тогда я тебя раздену и затащу туда.

— Ненавижу вас, — повторяю я, — за то, что сломали мою обычную, спокойную жизнь.

— Ты сегодня вернулась в свою обычную, спокойную жизнь, — усмехается Амир, — и как? Помог тебе твой муж? — он выделяет это слово с неприкрытой неприязнью, и меня передергивает.

— Значит, вы следили за мной? — мрачно говорю я, — зачем? Зачем мне дали это увидеть?

— Чтобы меньше жила в иллюзиях. Тебе некуда бежать. Мне еще раз повторить, что ты сейчас идешь в душ?

С этим человеком бодаться бесполезно — все равно что рогами скалу двигать. Я не смогу ему противостоять. На его стороне физическая сила и власть, на моей — ничего, только сила духа, на которой я долго не продержусь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Я разденусь и пойду в душ при вас, но нижнее белье снимать не стану, — твердо говорю я, вспоминая притчу о сломанных прутиках и венике. Амир начинает меня ломать также постепенно и уверенно. Один из прутиков моей уверенности он уже сломал, — если попробуете заставить меня — буду кричать и отбиваться.