Моя желанная студентка (СИ) - Чи Майя

— Эй! Ты с ума сошла, что ли? — возмущаюсь несмело, наблюдая за ее яростью.

— Это ты у нас попутала, Лизок! Из-за тебя я понесла убытки на пару месяцев вперед. Не думай, что отвертишься. Ты мне все вернешь, до копейки!

Она снова на меня кидается, и на этот раз успевает схватиться за волосы.

Наша потасовка длится недолго. Света с Аишой растаскивают нас подальше друг от друга. Даша тем временем кричит, что в тихом омуте черти водятся, и я отняла у нее постоянного и, пожалуй, самого прибыльного клиента. Ничего не понимая, переспрашиваю кого именно.

— Не строй из себя невинную овцу, Ника. — Это уже говорит Света. — Лучше скажи, где это ты с сыном мэра снюхалась? Помнится, вчера я тебя просила выручить, а сегодня в клубе переполох. Может, ты вовсе не девственница?

— Конечно, нет! — подключается к обвинениям Даша. — Она тихушница, которой сейчас мало не покажется.

Я теряюсь. Зачем они так со мной?

— У меня с ним нет никакой связи, — отвечаю подруге с обидой и обращаюсь к обезумевшей коллеге: — Даша, драться из-за придурка, который избивает тебя каждую смену, верх глупости.

— Молчи! Ты ничего не понимаешь! — кричит она в ответ.

— Конечно, не понимаю. Разве подобное может уложиться в голове нормального человека?

— Он платит большие деньги!

— Никакие деньги не заменят утраченного достоинства.

— Тебе ли говорить о достоинстве? — снова в разговор вклинивается Света, смотря на меня с презрением.

— Может, ты перестанешь? — Во мне закипает злость, но не хотелось бы ее выплескивать вот так, необдуманно.

И все же! Почему, когда я ссорюсь с родителями ради того, чтобы действительно посидеть с ее ребенком, то мне нет цены, а как только отказываю, то бессовестная падшая девушка, опустившаяся до пилона ради мечты?

— Девочки, — подает голос Аиша, известная своими образами диснеевских принцесс. — Может, перестанем ссориться?

— Не перестану, Ника, — с раздражением произносит Света, игнорируя призыв коллеги. — Я все лето прикрывала твою задницу, поила чаем после смены, давала возможность что-то заработать, уступая собственные часы, а когда мне понадобилась помощь, ты пошла охмурять мажора.

— Это не так! — Я все-таки закипаю.

— А как?

— Все имеют право на личные интересы. И разве не ты предложила занять твое место, пока сама будешь уделять время ребенку? Почему, как только что-то случается не по-твоему, я должна испытывать вину? Значит, когда ты оставляла на меня Динку, чтобы ходить на свиданки со своим Валерой, все было нормально, а стоило мне хоть раз пренебречь своими интересами, я тут же стала неблагодарной тварью.

— Что здесь происходит? — голос Гриши, администратора клуба, действует на девчат волшебным образом. Вон стоят, улыбаются, делаю вид, что погода чудесная.

— Мы обсуждаем последние новости, — говорит Света.

Он с подозрением оглядывает нас и останавливает взгляд на Даше.

— Будешь устраивать беспорядки, уволю.

Затем смотрит на меня и зовет с собой.

Я следую за мужчиной, чувствуя при этом, как две змеи плюются ядом мне в спину, хотя если из-за Даши нет смысла переживать, то за предательство подруги обидно. Это был первый раз, когда я пренебрегла ею, но почему она так жестока со мной?

Мы входим в кабинет Гриши, который выдержан в той же стилистике, что и весь клуб — обои в стиле барокко, классические вычурные стулья на ножках и большой дубовый стол. Он опускается в свое кресло и смотрит на меня: оценивающе, с прищуром, как управляющий, задумавший что-то плохое.

— Я пришла за выплатой. — Улыбаюсь ему, как маленькая наивная девочка, которая искренне верит в доброту взрослого дяди, выглядящего моложе своего возраста, благодаря многочисленным косметическим процедурам.

Гриша хмыкает и достает из сейфа белый конверт. Он уже давал мне один, раза в два тоньше, поэтому я удивляюсь:

— Мне полагается больше?

— Если ты сейчас меня выслушаешь и согласишься, то к концу недели получишь еще два таких конверта. — Он с достоинством управляющего вертит в руках деньги, сначала раздумывая над своими словами, а потом сверля тяжелым взглядом. — Все зависит от того, как ублажишь клиента.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Что? — Кажется, я ослышалась. — Какого клиента?

— Ника, давай начистоту. Не знаю, чем ты так зацепила этого парня, но он вчера мне чуть ли не устроил дебош, пока ты спокойно спала в своей постельке и ждала сегодняшнего вечера…

— Погодите! — перебиваю мужчину и вскакиваю, — Я согласилась выйти в приват только раз, потому что вы пригрозили мне деньгами. Теперь, когда я выполнила ваш приказ, рискуя собственной честью, вы заставляете меня еще раз наступить на те же грабли?!

— Грабли здесь другие. Не кипятись.

— Как мне не кипятится, если вы нарушаете наш договор?!

— Ника, сядь. Давай поговорим на более низких тонах. Тебе ведь нужны деньги? Вот я тебе и предлагаю…

— Не таким способом!

— Краснов потребовал три приватных танца. Он уверен, что после ты сама к нему приползешь просить еще.

Я представляю дьявольскую улыбку сына мэра, что этот безумец может сделать со мной, каким зверствам подвергну себя, если соглашусь, и ужасаюсь.

— Видимо, он привык, что женщины подобно собакам ползут и ластятся к нему, как к своему хозяину, но я не шавка, Гриша. Отдай мой гонорар, и я уйду.

— Вот, значит, как? — задумчиво произносит он. Затем достает большую часть голубеньких купюр из конверта и вручает мне остаток. — Мы смогли бы тебя защитить, как собственность клуба, но теперь разбирайся с этим психом сама. Если честно, рад твоему отказу. Одной проблемы меньше.

Я только киваю ему в ответ, забираю деньги и выхожу из кабинета. Здесь меня встречает Света, но говорить с ней нет никакого желания.

— Извини, у меня не было другого выхода, — произносит мне в спину подруга и тут же прячется за одной из дверей.

О чем она говорит, становится понятно, когда я выхожу из клуба и вижу знакомую машину, грозную фигуру в плаще и тушуюсь под тяжелым отцовским взглядом. Он пригвождает меня к земле одним лишь своим видом, а белый конверт в моей ладони будто горит синим пламенем, жжет ладони, тяготит. Светка… За что ты так со мной?

— В машину! — командует мне папа, и я на негнущихся ногах выполняю его указание.

Глава 10. Гнев отца

Вероника

Мы молчим всю дорогу. Под пристальным взглядом отца я прячу конверт в сумку, кладу свою поклажу на заднее сиденье и продолжаю смотреть в окно. Мимо проносятся старые многоквартирные дома, окна, отражающие лучи заходящего солнца, узенькие улочки, улыбающиеся люди… А надо мной тем временем сгущаются тучи. Хочется закрыть глаза, произнести незамысловатое заклинание и обратить время вспять. Будь у меня второй шанс, то я выбрала бы совсем другой способ достижения цели, но, увы, получить новую возможность не суждено. Такой функции в бесконечном цикле попросту не предусмотрено. Река не потечет обратно, если ты ей прикажешь это сделать. И жизнь не вернет тебя в счастливое детство, потому что там тебе было хорошо, а быть взрослым не понравилось.

Но у нас есть время все исправить. Может, и у меня получится?

Вскоре мы подъезжаем к дому. Поднимаемся на лифте до квартиры, и как только закрывается входная дверь, я ощущаю себя запертой в клетке зверушкой. Раньше эта атмосфера тишины наводила тоску, а сейчас она давит и угнетает. Чувствую, что вот-вот разрыдаюсь, потому что они не спросят о причине, не попытаются узнать о моей боли…

— В кухню, — твердо говорит папа и следует за мной по пятам. Состояние дежавю. Вчера было то же самое, вот только на этот раз мне удастся отвертеться от разговора, напомнив им о Графе. Не выйдет.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Когда я захожу в комнату и оборачиваюсь на шум, замечаю в его руке мою сумку, оставленную ранее в прихожей.

Он достает конверт. Рюкзачок с шумом падает на пол, и я опускаюсь на корточки, чтобы собрать рассыпанные тетради и пенал.