Чертов ангел (СИ) - Максимовская Инга

— Класс, ты похожа на зомбаря — людоеда выползающего из могилы, — оживилась нахалка и снова ослепила меня вспышкой. Я подлетела к ней со скоростью мне не свойственной, ухватила з а шкирку и хорошенько встряхнула.

— Ты мелкая обманщица. И слышишь ты все, зачем притворяешься?

— Если скажу, не доложишь Тохе?

Я замерла. Во мне боролось чувство мести и справедливости, и желание дать по шее подростку — монстру с желанием поиметь в лице маленькой бесовки соратника и помощника.

— Зависит от степени твоей откровенности,- противно улыбнулась я. Сонечка вздохнула

Глава 12

Женская хитрость не появляется из ниоткуда. Она впитывается с молоком матери, взращивается в младенце женского пола с самого его рождения, цветет и ширится вместе с растущей будущей сердцеедкой, похитительницей мужских сердец, как разлапистый, вечно цветущий куст. И нет от нее спасения.

— Ладно, — выдохнула я, почувствовав, что грязь начала подсыхать и теперь коркой стягивала мою кожу. Хотя, говорят, грязевые ванны полезны. Как отмоюсь, как стану красоткой. Да и смеркаться начало. Котенок в руках Сонечки стал похож на маленького ежонка, засохшая грязь превратила шерстку в колючие иголки, но измученный малыш на это неудобство не обращал внимания. Сладко спал в объятиях девочки, глядящей на меня с мольбой в васильковых глазах. — Я тебя поняла. Пока промолчу, но при условии — ты мне будешь помогать.

— Конечно. Клянусь. Хочешь договор подпишем. — слишком горячо согласилась паразитка. Издевается. Но глазюки честные — честные. Только вот я уже поняла ее натуру.

— Кровью, — оскалилась я. Малышка побледнела. Неужели и вправду верит, что я способна сделать себе и ей кровопускание, чтобы скрепить наш союз? Я коленку то сдираю, припадках бьюсь, не то что ножом себя полосовать. — пойдем уже, чудо.

— Антон котенка выкинет. Он мне запретил животных. Из-за того, что мы постоянно переезжаем. Это тут мы на год задержались. А обычно два — три месяца на одном месте и снова в путь, — прошептала малышка и я поняла — передо мной обычный ребенок: боящийся, нерешительный, очень несчастный.

— Я с ним поговорю, — хотелось погладить ее по шелковистым, растрепавшимся волосам, но глянув на свою грабку, покрытую слооем грязи, я отказалась от этой затеи. Сонечка хлюпнула носом, покрепче прижала тихо спящего кабысдоха и вдруг порывисто меня обняла одной рукой. От чего сердце у меня пропустило удар, и в глазах предательски защипало.

— Ты на нее похожа, — тихо прошептала малышка, и резко развернувшись, зашагала по тропинке. На поселок опускались сумерки.

Погодский сидел под яблоней прямо на земле, вертел в руке хрустальный стакан и смотрел в розовеющее небо. Я невольно залюбовалась его точеным профилем, совершенно забыв о Сонечке которая юркой белкой шмыгнула в дом и бесшумно прикрыла дверь. Я тихо пошла в сторону сидящего в позе Роденовского мыслителя, Синоптика.

Честно говоря, даже жалко было его тревожить. Казалось, что он оставил тут, на земле, свою телесную оболочку, а сам витает где-то за облаками, такое блаженство было написано на мужественном лице. Воздух пах озоном после дождя, разнотравьем и слегка коньяком. Антоша решил себя побаловать, после буден трудовых, ну или. чем он там занимался. Откровенно говоря, я не ожидала его увидеть сегодня вообще. Как это он интересно так быстро смотался через лес. Если в прошлый раз мы продирались в это село почти целую ночь. Хотя. Он же был ранен. Может в нормальном состоянии Синоптик, двигается как боевой робот системы к-55. Кто его знает, он для меня вообще загадка.

Погодский вдруг уставился на меня, и заорал. Замахнулся и кинул тяжелый стакан, явно метя в мою и без того не очень сообразительную головушку. Искры, которые посыпались из моих глаз от удара граненого стекла в скулу, были покруче салюта на Красной площадли. По крайней мере, мне показалось, что на улице наступил день на мгновение. Не поняла, как я оказалась лежащей на земле. Вроде, вот только стояла на ногах и уже валяюсь у ног придурка, держащего меня на прицеле огромного пистолета. По мановению ока появившегося в сильных руках чертова мечтателя..

— А-а-а-а! — выдавила я из себя вопль. Слова куда — то испарились, словно ластиком из мозга кто — то стер умение говорить. В безумных глазах убийцы появился проблеск сознания. Погодский опустил оружие и захохотал. Нет, заржал, паскуда, как абиссинский жеребец.

— Слушай, ты меня напугала до полусмерти. Я думал черт за мной явился. Вот ей богу, — простонал мерзавец, согнувшись в три погибели. — Ты неподражаема. Думал, что в этой жизни никто не сможет меня напугать. Ты разбила в пыль мои убеждения одним своим появлением в моей и без того не сахаррной жизни.

— Дурак. Ты меня чуть не прикончил. И стоило для этого меня из лап Аллесгута и Ко вырывать. Или это какие — то твои извращенные влажные фантазии. Сволочь, — пропыхтела я, пытаясь собрать в кучу мысли и конечности. Выходило не очень хорошо.

— Ты себя в зеркало то видела? — хихикнул этот балбесина, — поверь, я даже приуменьшил твои данные. Демоны — няшки мармеладные в сравнении с тем, что я имел честь лицезреть.

Черт, черт. Черт. Я же забыла совсем как выгляжк после купания в вонючей трясине. Немудрено, что получила в лоб. Тут и с более крепкой психикой человек одуреет, не то что чертов Ангелочек.

— Ты мог меня убить. — проворчала я. Принимая заботливо протянутую руку Погодского.

— И убил бы, будь у тебя черепушка не из цельного куска кости, — хмыкнул придурок. — Иди мойся. У меня для тебя сюрприз в доме.

— Боюсь даже представить, — пробухтела я, направлясь к избушке.

— Эй. Помойся в уличном душе сегодня, в доме ребенок, черт знает, какую заразу ты приволокла. Ощущение, что ты ныряла в уличный туалет. По запаху, по крайней мере.

— А не пошел бы ты козе в трещину. — взвилась я, от обиды забыв все приличные выражения. И вспомнив при этом любимые папулины эфемизмы. Именно на таком жаргоне мой родитель общалсся с моим любимым крестным, дядей Борей.

— Ты не перестаешь меня удивлять, детка, — хмыкнул Синоптик. — Феня из уст такой нежной фиалки звучит райской музыкой. Пойдем. Хорошо, что я вчера натаскал воды в уличный душ. Как знал. Хотя, с тобой всегда нужно быть как на войне, в полной боевой готовности.

Я пошла за Погодским. А что было делать? Врожденное упрямство — это неплохо, но тело требовало воды больше, чем душа утешения. Интересно, что за сюрпризец мне уготован? Ох, я ж забыла совсем.

— Антон, прежде чем я войду в эту е…, х…, зажопину, господи прости, — наконец то найдя более или менее приличное слово, харрактеризующее пластмассовую будку, с огромным чаном на хлипкой по всей видимости, крыше, вякнула я. — у меня для тебя тоже сюрприз. Там в доме. Ты Сонечку не ругай.

— Так, — напрягся Погодский, — если это не ужин, то я тебя убью.

— Ужина нет, — обреченно вздохнула я, уставившись на мужика, рассматривающего меня как козу на рынке. — Может позволишь мне раздеться наедине с собой.

— Ой, да что я там не видел. — хмыкнул амбал, но все же отвернулся. — Там полотенце в шкафчике и халат. н6день после душа. Врядли Соня оценит. если ты явишься домой в чем мать родила.

Я скинула на землю не подлежащие восстановлению тряпки и быстрее молнии нырнукла в будку. Надеясь, что чан с этой халабуды свалится на башку наглого мерзавца, сопящего за пластиковой дверью, как паровоз.

Вода не текла. Как я не старалась найти вентиль, или хотя бы какой либо идиотический фотоэллемент, подставляя покрытое грязными разводами тело под лейку — фиг там. И капли не выжала из адского механизма. Зато пол в будке, меня напугал. Он странно двигался при каждом моем движении.

Упражняясь с гадской душевой кабиной, как мартышка с ядерным реактором, не сразу я заметила, что дверь открылась. Только почувствовала горячее тело за своей спиной. Обернуклась и уткнулась взглядом в голый мужской торс. Такой невероятной красоты, что не смогла проглотить выделившуюся слюну. Горло скрутил спазм. Глянула ниже — джинсы. Милый боженька, благодарю, что не даешь мне совершить грех.