Босс и серая мышь (СИ) - Платонова Ксения

Уже на выходе, расцеловавшись с Настей и девочками, Полина ахнула:

— Я совершенно забыла! Мне же нужны были деловые костюмы, парочка!

— О, это уж проще чечевичной похлебки. Вы позволите, чтобы это осталось сюрпризом? Даша, ты помнишь клип про совращение «белого воротничка»? Добавь несколько блузок — и оба оттенка, разумеется.

Полина зажмурилась и раскинула руки в стороны.

— Я такая счастливая, что сейчас, кажется, полечу над такси. Спасибо вам! Вы меня проводили в сказку. Я никогда вас не забуду. И ваших фей-помощниц.

— Звучит грустно, Полина. Так, словно мы больше не увидимся, а это не так. Учтите, у нас скоро открывается еще один салон…

— Какой же?

Темноволосая волшебница лукаво улыбнулась, сверкнула черными глазами.

— Всему свое время, Золушка! Будет и бал, и разбитое сердце, и карета, и серебряные туфельки, стертые до подошвы — будет и повод заглянуть в мой новый салон. Я загадала: если станете первой посетительницей, будет мне удача, а вам счастье. До встречи?

— Ну… до встречи!

Таксист помог донести пакеты до двери, и Полина залилась румянцем, неловко протянув ему деньги. Усатый черноглазый крепыш средних лет подмигнул ей и покачал головой.

— Много, сестренка. Без привычки еще, верно? Это к лучшему. Иной раз улыбка и доброе слово куда дороже чаевых, а вот об этом богачи понятия не имеют. Давай половину — и будь здорова.

Высунулся из окна и прокричал, взмахнув рукой:

— Ты очень красивая!

Полина прижала ладони к горящим щекам и рассмеялась. Чудно! Одни сказки вокруг. Говорящие рыбы, добрые колдуньи, наряды из орешков, вот только принца не хватает.

При мысли о принце она смутилась отчего-то, подхватила пакеты и торопливо затащила их внутрь дома.

Егор обновки одобрил. Плавал, шевелил губами, смотрел то одним глазом, то другим, шлепал хвостом и даже проделал круг почета по ванне на большой скорости. Бок у него почти зажил, и Полина вдруг с острой грустью подумала, что скоро придется выпустить карпа на волю, это хорошо — но она даже боится представить, как выглядит ее пустая ванна!

Дурочка ты, дурочка! Привязалась к рыбе, словно к человеку. Бедная, одинокая, никому не нужная Полина!

Нельзя сказать, что она скупила весь бутик, нет. Однако вещей набралось достаточно, чтобы занять все полки и свободные вешалки. Из легкомысленного Полине особенно приглянулось удивительное льняное платье сине-зеленого цвета. Яркие краски напоминали о перьях павлина, покрой у платья был свободный и очень девушке шел. Она покрутилась перед зеркалом — и решила поносить его до вечера.

Все равно в офис в нем нельзя, можно только на побережье какое-нибудь, где песок и волны, где сосны у самого прибоя впились в прозрачное небо и держат его, чтобы не улетело…

А по белому ослепительному песку идет, утопая босыми ногами в россыпях микроскопических бриллиантов, Полина Зима в изумрудно-аквамариновом платье, и ветер все силится унести эту большую красивую бабочку, и летит яркий подол по ветру, а навстречу Полине бежит по полосе прибоя темноволосый принц…

С лицом Евгения Ларина.

Ага, и фигурой Брэда Питта. И обаянием Шона Коннери. И самое главное — с горячим желанием заключить тебя в объятия, глупая ты курица. И жить с тобой долго и счастливо — щас, разбежалась! Иди, копай червей. Егор хочет есть!

Она накопала целую банку и разогнулась, чтобы передохнуть. Стояла и смотрела куда-то в пустоту, когда совсем рядом прозвучал странно знакомый голос, произнесший непонятные слова:

— Ллеу а те, Латтрайн ат Ллоханнарр!

Полина резко повернулась и увидела возле изгороди Александра. Меланхоличный мужчина возвышался над кустами на добрых два фута, и в голубых очах явно отражалось восхищение.

— Александр! Вы меня напугали. Что это вы сказали? Чары напустили?

— «Ядуйся, Хозяйка Луга и Озея.» Это дъевнее пъиветствие для фэи.

Александр гордо выпрямился, отчего живая изгородь показалась совсем уж низеньким бордюром.

— Слушайте, я пъишел к вам. Хочу посмотъеть на кайпа. Пустите?

— Ох, конечно! Я очень яда… то есть рада! Заходите!

В этот же день, только чуть раньше, Евгений Ларин томился на совещании совета директоров.

Третий день без Полины оказался труднее двух предыдущих, и путем нехитрых логических построений Женя сообразил, что до окончания срока их разлуки, инициированной им самим, он может и не дотянуть. Мало того, что он не знает, как влезать в компьютер Полины; мало и того, что из кабинета пришлось временно переехать, потому что никакие чистящие средства не в силах забить этот запах. Женя вдруг как-то отчетливо понял, что скучает без своего «говорящего костыля».

Окончательно это подтвердилось вчера, когда он зашел развеяться в любимый отдел по связям с общественностью. Девчонки щебетали, кофе благоухал, нормальные, маленькие, симпатичные рыбки плавали в аккуратном аквариуме. Казалось бы — сиди, отдыхай душой.

И тут кто-то из красавиц выпалил:

— Ну что, в понедельник ожидается потеха? Красотка Полина войдет в офис — все офигеют…

И тут Ларин взбеленился. Волна холодной, белоснежной ярости на мгновение затопила окружающий мир, обожгла леденящим ощущением бездны, и вынырнул из нее совсем другой Евгений. Воин.

Очень тихим, почти нежным голосом он поинтересовался:

— Лу, детка, сколько тебе лет?

— Ой, ну Жень, как будто ты не знаешь…

— СКОЛЬКО ТЕБЕ ЛЕТ?

— Двадцать…

— Так. Понятно. Ты ведь менеджер по организации ученых советов, не так ли?

— Д-да, но…

— И ты закончила университет?

— Н-нет…

— Колледж?

— Н-нет, но…

— Школу?

— Да! В Калуге.

— Прелестно. И чему был посвящен последний ученый совет, который ты организовывала?

Смешки потихоньку стихали. Такого Ларина здесь никто не видел, да и непонятно было, к чему он клонит. Кто-то из сердобольных подруг шипел из заднего ряда подсказку несчастной…

Хорошенькая, словно куколка, девушка набрала воздуха и выпалила:

— Вроде, типа, «Проблемы мелирования и рации в бассейне у Волги»!

Наступила пауза, заполненная сдавленным бульканьем и хрюканьем тех, кому были знакомы слово «мелиорация», да и название одной из величайших рек. После чего Ларин сказал мертвым от ярости голосом:

— Боюсь, что в понедельник тебе офигевать не придется. Ты уволена с завтрашнего дня. На всякий случай, специально для тебя: завтра — четверг.

— Женя, миленький…

— «Миленький» тоже с завтрашнего дня. Да, девушки, всех касается. Неформальные отношения — после увольнения. Хотите по собственному, хотите — я уволю лично.

— Женя… Евгений Владимирович…

— Да, Нина?

— Это из-за Полины? Но ведь вы и сами…

— Я тоже идиот, но тут немного другое. Во-первых, я не могу уволить сам себя. Во-вторых, я хотя бы вижусь с Полиной каждый день, вы же над ней издеваетесь абсолютно просто так, хотя она вам ничего не сделала… Да вы все ей в подметки не годитесь, ясно?! Она профессионал, умница, порядочный, добрый человек! А вы? Украшение банкета! Извольте знать свое место, барышни. С сегодняшнего дня: услышу, что кто-то из сотрудников перемывает кости другому сотруднику, да еще в его отсутствие — пеняйте на себя. Уволю в момент. И не сметь говорить мне о профсоюзе!!!

И вышел, хлопнув дверью.

Прадед, вероятно, был страшно удивлен, взирая на правнучка с небесной высоты.

Настроение испортилось окончательно, тогда Женю осенило. Он поедет в гости к Полине, посмотрит, как она живет, а заодно и проверит, как выполняется его задание. То есть, скорее всего, оно вообще не выполняется, так зачем время терять? Пусть возвращается уже на работу, у него все из рук падает!

Накрутив себя до предела, Евгений Ларин железным голосом сообщил всем, что у него деловая встреча («Но в плане Полины нет никаких деловых встреч, Евгений Владимирович…» — «А это неожиданная деловая встреча, форс-мажорная, так сказать, деловая встреча, глубоко интимная, черт возьми, деловая встреча!..»), сел в свой «мэрс» с открытым верхом и укатил к Полине.