Айдар Павлов - Русалочка

- А ты не слишком старая для папы?

- Ты это сейчас придумала?

- Да я вообще не думала.

- Объясни мне, - после паузы попросила мать, - ты иногда притворяешься, что ничего не помнишь? Да? Так проще?

Кристина кивнула в окно:

- И что ноги не двигаются, тоже. Калекой быть проще.

- Я не это имела в виду. Иногда мне кажется...

- Мама, может, хватит?!

- Ну, хорошо. - Мать посмотрела в стол. Все эти заявления, сделанные дочкой безмятежным тоном, загнали ее в угол. - Я была не права, - согласилась она. - Я обидела человека, я..., если хочешь знать, я сама потом долго жалела. Что я еще должна ответить?

- Пожалела, когда я выбросилась с балкона?

- Нет, я не могу в таком тоне разговаривать! Посмотри на меня! Что ты уставилась в окно?

Кристина повернула к матери лицо:

- Вова плохой человек?

- Нет.

- Бандит? Вор?

- Нет. Доча, послушай меня...

- Он даже не старик. Он не угодил тебе тем, что играет в бедном маленьком театре, и все. Зачем это было делать?

- Кристина, пойми: тебе пятнадцать, ему почти тридцать. Ты хоть это можешь понять?

- А в чем проблема?

- В том, что у людей не принято, чтобы тридцать лет и пятнадцать. На вас бы смотрели как на извращенцев.

- Тебе-то что?

- Доченька, я твоя мать! - Крылья материнского носа грозно приподнялись.

- Ладно. - Кристина опять отвернулась к окну. – Я молчу.

- Если б ему было сорок, а тебе двадцать...

- Тебе бы это понравилось?

- По крайней мере, это выглядело бы естественно.

- А если б ему было девяносто, а мне семьдесят?

Ирина Михайловна вспомнила про кофе и, не ответив, стала пить. Ни вкуса, ни удовольствия она не чувствовала.

- ... Если он вдруг объявится, - сообщила мать как бы ненароком между глотками, - я готова извиниться. За все, что наговорила сгоряча.

- В честь чего это он объявится?

- Ну, если вдруг.

- Ты бы правда извинилась? – Кристина с уважением округлила глаза.

- Слушай, я тебя хоть раз обманула? – Глаза матери передразнили выражение дочери. - Пей кофе. Чего не пьешь? – Она наконец-то распробовала свой кофе. – «Монтана», классный кофе. Давай, давай.

- Угу, - кивнула Кристина, взявшись за чашку.

- У тебя пока все? – Мать бросила деловой взгляд на часы, ей было пора: - А, Кристюша?

- В смысле?

- Больше ни о чем долго не думала?

- Да нет.

- Тогда я побежала. - Залпом допив кофе, Ирина Михайловна поднялась из-за стола. - Я слишком старая для папы, - согласилась она, поцеловав на прощанье ребенка. - Просто мне до сих пор об этом не говорили.

Когда Ирины Михайловны не было в офисе старшим на капитанском мостике по умолчанию оставался ее муж. Утомленный опекой жены и тупыми компьютерными игрушками, Александр Николаевич мог в такие минуты как следует развернуться и показать всем сотрудникам «Атланта», кто тут главный, когда нет хозяйки. Он выхватывал из кобуры мобильный телефон, героически обнажал полуметровую антену и пускался расхаживать по офису. Наугад набирая телефонные номера, муж хозяйки останавливался в самых видных местах «Атланта» и с демоническим выражением лица "решал вопросы". Дядя с улицы наверняка бы подумал, что эти вопросы - государственной важности, и что под контролем Александра Николаевича вот-вот начнется глобальная военная операция. Но в «Атланте» все прекрасно знали, что под его реальным контролем не находится ни червонца.

Рабочая эйфория Александра Рудалева могла продолжаться до получаса, после чего не свойственная роль делового человека ему наскучивала, и дела с мешком нерешенных вопросов отходили в руки того, кто ими умеет заниматься, естественно, к Ирине Михайловне.

Со смертельно уставшим лицом Александр Николаевич отправлялся в приемную, плотно закрывал за собой дверь, небрежно-изящно ставил на стол секретарши Марины что-нибудь типа французских духов за пару сотен баксов и удивлялся, как ему удалось выжить после «всей этой трескотни».

Подразумевалось, что Марина должна вернуть любовь к жизни своему любовнику.

- Саша… - растроганно вздыхала Марина, уставившись на духи. – Не надо этого…

- Ерунда, - отмахивался Александр Николаевич. – Это за счет фирмы.

Марина удивлялась, как Саше удается так долго целоваться, не снимая темных очков. Она была несколько выше невысокого Александра Николаевича и, несмотря на замужество, превосходно сохранилась: на вид ей давали двадцать вместо двадцати шести, ее круглый год загорелое тело состояло из членов исключительно правильной пропорции, которые привносили в эстетику "Атланта" соразмерность греческих статуй и запретного плода.

- Саша… - повторяла Марина. - Саша… Не надо этого… Не надо…

Все же, когда Ирины Михайловны не было на работе, это происходило.

Пока сорокапятилетняя Ирина Михайловна возилась дома с Кристиной, выясняя, кто кому подходит по возрастным меркам, тридцатипятилетний Александр Николаевич сидел в приемной “Атланта” на столе секретаря, болтал ногой в воздухе и устало протирал глаза. Хотелось ему страшно, это было видно невооруженным взглядом. Если б Марину не отвлекали телефонные звонки, они бы давно «занялись делом». Кроме мужа директрисы, на столе секретарши находилось три телефона, каждый из которых поочередно подавал сигналы, так что паузу в этой нудной симфонии трудно было даже вообразить.

- “Атлант”, - ответила Марина на очередной звонок, затем закрывала трубку ладонью и тихо объявила: - Это комиссия по контролю за качеством...

Александр Николаевич изображал руками крест, и Марина просила комиссию перезвонить через час.

- “Атлант”, - ответила Марина в другую трубку. А потом Александру Николаевичу: - Это ЛКТ...

И так далее.

Во время паузы вдруг вспомнили Кристину.

- Как ваша дочка? - спросила Марина.

- Все так же. – Александр Николаевич махнул рукой, ходит еле-еле, с костылями. - Не известно, что будет дальше.

- Может, еще образуется?

- Может.

Раздался очередной телефонный звонок. На этот раз трубку снял муж директора:

- Добрый день, "Атлант" слушает... Ее пока нет, а что вы хотели? Перезвоните через час, она подойдет. - Он опустил трубку на аппарат и проникновенно посмотрел на секретаршу: - Мариша!

Запищал следующий телефон.

- Добрый день, "Атлант" слушает, - представился Александр Николаевич. - А ее нет. Через час... Да, Ирина Михайловна Рудалева, пожалуйста.

И снова звонок. Трубку подняла Марина:

- "Атлант", здравствуйте... Я помню. Скажу. - Она ловко застучала по клавишам компьютера и выдала необходимую информацию.

Как только Марина договорила, муж хозяйки, которую, в основном, домогались, демонстративно снял трубки со всех аппаратов, сгруппировал их в виде трезубца на крышке стола и пристально посмотрел в широко открытую грудь античной красавицы. Воцарилась сказочная тишина. Девушка покраснела. Ее пальцы возбужденно забарабанили по клавишам компьютера.