Эстер Браун - Маленькая леди и принц

Поскольку теперь я работала всего три с половиной дня в неделю, график получался очень плотный и приходилось мгновенно переключаться с одного заказчика на другого. К своему стыду, пару раз я не сумела вовремя перестроиться на проблемы следующего клиента, поэтому бедный Рори Дуглас в ужасе округлил глаза, когда я вместо того, чтобы посоветовать ему, как отделаться от надоедливого гостя, стала объяснять, какие теперь в моде стрижки.

Заморосил извечный лондонский дождь. Я включила «дворники» и вернулась мыслями к тому, что меня могло порадовать.

Во-вторых, сегодня за чаем я встречаюсь с бабушкой, а это всегда приятно. Если только она не надумала обратиться к тебе с какой-нибудь просьбой, которая обернется неприятностями, пропищал тоненький голос в моей голове. Я предпочла к нему не прислушиваться.

В-третьих (это меня особенно вдохновляло), вечером по понедельникам Нельсон ездил на занятия виноделов, а домой возвращался с половиной бутылки вина, которое они пробовали, и непременно в благодушном настроении. Нельсон всякий раз утверждал, что совершенно трезв («Мы ж не пьем его, – невнятно произнес он после самого первого урока,– а дегустируем…»), однако я не раз собственными глазами видела, как после «дегустации» он вместо чайника норовил поставить на плиту кухонный комбайн.

В доказательство правильности моего метода трех плюсов на парковке возле агентства оказалось свободным самое удобное местечко, куда я и поставила машину.

Агентство располагалось на третьем этаже огромного здания в викторианском стиле, с белым фасадом и террасой, прямо над сверхсовременным салоном красоты, настолько засекреченным, что на нем даже не висело вывески, и я не имела понятия, как он называется. Посещать такие места мне самой было не по карману. А его клиенток обычно привозили на машинах личные водители в темных очках.

Я помахала Серене, специалисту по введению ботокса, и, хоть и была на каблуках, побежала вверх по лестнице бегом. Так я упражнялась каждое утро вот уже целых два года, что, естественно, шло на пользу моим бедрам. Тяжело дыша, я преодолела последние ступени, достала из большой сумки ключи и с замиранием сердца заметила на столике для почты букетик розовых и красных роз.

«Считаю часы»,– темнело на карточке. Открыв дверь, я толкнула ее бедром и вдохнула аромат цветов. Мое сердце подпрыгнуло к самому горлу.

Джонатан умел быть романтичным, как герои из черно-белых фильмов. Заказал доставку этого букета он наверняка перед тем, как выехать из Парижа, хотя обычно у него не было ни минутки свободной – чтобы развить новый офис, он вкалывал, не жалея времени и сил.

Я снова уткнулась носом в розы. Самой мне приходилось раза по три в неделю срочно отправлять такие прелести по разным адресам, когда кто-нибудь из моих клиентов забывал поздравить близких с юбилеем. Джонатан же баловал меня цветами даже совершенно без повода.

Нет, подумала я, доставая из шкафа хрустальную вазу, все-таки я счастливая.

На утреннее превращение из Мелиссы в Милу Бленнерхескет у меня уходило по меньшей мере четверть часа. Минуты, когда я начинала мыслить и выглядеть как совершенно иной человек, были для меня, пожалуй, самыми приятными на дню.

Переодеваясь в подсобке и напевая песенку, я на миг замерла у зеркала и позволила себе полюбоваться на собственные ноги, которые в черных чулках казались стройнее и длиннее. Узкая юбка, рубашка на маленьких пуговках, блестящая красная помада…

«Порядок!» – подумала я, причмокивая губами перед зеркалом.

Я просмотрела почту, проверила расписание на неделю и прослушала сообщения, оставленные на автоответчике в выходные. Беседы с двумя первыми заказчиками прошли без сучка без задоринки. Одному требовалась консультация по обновлению гардероба, со вторым мы наметили предварительный план по организации вечеринки. В два часа я вышла из агентства и поехала в «Клариджез» на встречу с бабушкой.

Она сидела в мягком кресле в богато оформленной гостиной «Клариджез» и листала журнал «ОК!». Я в который раз подумала о том, что хотела бы, как бабушка, никогда не стареть. В узком костюмчике от Шанель, с блестящими волосами, наполовину закрывающими щеки, она выглядела от силы на пятьдесят пять, и ни днем старше, хоть и было ей не то семьдесят три, не то семьдесят семь – в зависимости от того, в какой из ее паспортов я заглядывала.

Нельсон твердил, что я с мужчинами держусь точно так же, как она, но сама я подобного никогда за собой не замечала. Впрочем, между «работой с мужчинами» и «обработкой мужчин» большая разница. Я с мужчинами работала; бабушка же, судя по семейным байкам, была экспертом по их обработке.

Заметив меня, бабуля вскочила. Ее ясные голубые глаза засияли улыбкой.

– Мелисса! Детка! Как же приятно снова тебя видеть!

Мы обнялись.

– Я заказала чай и все, что к нему прилагается, не возражаешь?

Я призадумалась. Бабушка чуть оттолкнула меня и присмотрелась.

– О нет! Только не говори, что сидишь на какой-нибудь нелепой диете. Я тебе миллион раз повторяла: мужчинам нравится, когда в женщине есть что обнять.

Я положила свою огромную сумку в соседнее кресло.

– Во мне этого в избытке,– сказала я.

Впрочем, отнюдь не таким мрачным тоном, каким ответила бы в прежние времена. Когда у тебя есть парень, ты гораздо более уверена в себе.

– Да я не о том! Я имею в виду, зачем нужны корсеты, если в них нечего утягивать? – спросила бабушка.

В эту минуту молоденький официант поставил на стол поднос и разлил по чашкам «Граф Грей».

– О! Превосходно! – Бабушка тут же поднесла чашку к губам и сделала небольшой глоток. – Я сегодня забегалась – ног под собой не чую.

Парнишка спросил, не нужно ли положить ей в чай ломтик лимона. Бабушка покачала головой, поблескивая волосами. Чуяла она под собой ноги или не чуяла, а в салон красоты, чтобы сделать укладку, съездить не поленилась.

– Домой не звонила?

Я ответила «нет».

– Уильям уехал по срочным делам, а бедняжке Эмери придется торчать у родителей до тех пор, пока малыш не подрастет. Таскать его по аэропортам пока нельзя. Словом, теперь она во власти вашего отца. – Бабушка протянула руку к блюду с пирожными, на мгновение замерла, раздумывая, взять ли эклер или кулинарное чудо с нежно-розовой помадкой, на которое я тоже успела положить глаз, и переложила к себе на тарелку и то и другое. – Зато на внука Мартин не нарадуется. Даже умудрился разыскать вашу древнюю няню.

– Няню Эг? – восторженно спросила я. – Как здорово! Она еще работает?

Я обожала свою няню. Вообще-то ее имя Агата Данстейбл, и нам полагалось обращаться к ней по фамилии, но мы пренебрегали этим правилом. Аллегра звала няню Нэг. А Эмери так ее боялась, что за девять лет, которые та у нас проработала, не называла ее вообще никак.